Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

– Что, блядь?! – вырывается у меня.

– Между… ягодиц.

– Убери оттуда руки! Так, – я решительно отступаю и закрываю зад ладонями, – договариваемся на берегу, Лили Пакстон: никогда даже не думай туда соваться. Тем более ртом. И… и… и руками тоже! Это вообще не для того место, у него в моей жизни одна задача, и оно с ней справляется!

Вспоминать о том, что однажды там оказались пальцы врача на осмотре, я вообще никогда не планировал.

Фу, блядь, проклятый извращенец! Еще и моей девушке навешал лапши так, что мне теперь снимать до второго пришествия, по кускам.

– Дон говорил, это самое приятное.

– Пусть сам себе там и лижет! Нет-нет, даже не проси. Вот смотри, все, что спереди, – твое. Делай что хочешь, не хочешь ничего делать – не делай. Но все, что сзади, – только мое. Тебе там ловить нечего.

Лили застывает, глядя мне в лицо, и вдруг начинает смеяться. Так, как она это умеет: громко, заливисто, слышат, наверное, обе высотки. И мне тут же становится легче. Я раскрываю руки, и она падает в мои объятия, не прекращая хохотать и заражая меня самого.

– Почему-то мне кажется, что с тобой это может быть приятным, – успокоившись, говорит она.

– Думаю, у нас есть все шансы.

– Феликс, можно я тебя кое о чем попрошу?

– Что угодно, милая.

– Можешь остаться со мной до утра? Просто… спать?

– Не знаю… – притворно сомневаюсь я. – Мы еще не обсудили самое главное.

– Что?

Я за руку вывожу ее снова на кухню, напустив на себя таинственности, усаживаю на подоконник и подкуриваю нам сигареты.

– Ты заставляешь меня переживать.

– Правильно. Потому что есть очень важный вопрос.

– Феликс!

Затянувшись, я выпускаю дым в проем, за которым чернеет небо и парой окон мигает Коттингли Тауэрс. Лили нервно дергает меня за ремень джинс.

– Ты большая или маленькая ложечка[13]? – спрашиваю я.

– Маленькая, – неуверенно отвечает она.

– А вот и не угадала.

Глава 24

Лили

Коттингли Хайтс, 17-й этаж

Не знаю, сколько я спала. Мы долго болтали в темноте, много раз говорили друг другу: «Все, засыпай», но через пару минут тишины снова начинали диалог.

За ночь Феликс ни разу не пошевелился, и когда я просыпаюсь, он так и держит мои пальцы сомкнутыми у себя на груди одной рукой, пока второй обхватывает мою ногу на его бедре. Его голова едва дотягивается до подушки – специально лег чуть ниже, чтобы не отдавить мне руку.

Я в первый раз спала в одной постели с парнем. И сейчас, когда глаза открываются сами собой в шесть утра и больше уснуть не получается, я только и могу, что вдыхать его запах и думать обо всем, что вчера произошло.

Мне не просто повезло с Феликсом – я словно выиграла джекпот в самом дорогом казино, и этого парня мне выкатили на золоченой тележке. Как ему удается читать мои мысли? Именно в тот момент, когда я начала сомневаться, нужно ли мне было самой звать его, он остановился. И потом…

Боже, как это стыдно – обсуждать секс! Раньше, с Доном, говорил он, я могла только слушать. А Феликс подтолкнул меня рассказать обо всем и даже задуматься: а что мне нравится? И нравится ли хоть что-то вообще?

Когда он целовал мою грудь, было очень приятно. Мне становилось жарко, кожа горела от прикосновений, и почему-то вообще ни в одном его движении не чувствовалось ничего мерзкого. Мне даже самой захотелось дотянуться губами до его шеи, и именно в этот момент в голову закрались сомнение и страх. Вдруг все остальное снова будет противным? Что, если его поцелуи – единственное, что есть хорошего в сексе? Воспоминания, которые сами собой встали перед глазами, заставили меня думать не о том.

Теперь я чувствую себя глупо: все, что было не так с Доном, возможно, касается только самого Дона. По крайней мере, Феликс пообещал не требовать ничего, чего мне не захочется… И теперь, после нашей странной ночи, я ему верю.

У меня есть лишь одно желание: лежать в постели, обнимать его и слышать глубокое неторопливое дыхание. Но если прямо сейчас не подняться, горячей воды в кране может уже и не быть.

Аккуратно, чтобы не разбудить, я сначала высвобождаю руки, потом – ногу. Когда получается сползти с кровати, замечаю, что у Феликса щиколотки и ступни торчат в воздухе на добрый фут[14]. Как он может так спать?

С нашей котельной, которая греет воду пару часов с утра и пару часов с вечера, поймать горячий душ не самая легкая задача. Поэтому я не задерживаюсь под струями воды надолго, быстро двигаясь сначала с мочалкой, а потом с шампунем. Я уже привыкла ставить рекорды по скоростному принятию душа, особенно с тех пор, как бабушка объяснила принцип работы счетов за воду.

Иногда я мечтаю взять деньги из накоплений и снять номер в отеле на сутки. В том, крутом, где есть ванна, безлимитный запас воды и пушистые белые полотенца, которые не царапают кожу. Я бы не вылезала из пахучей пены несколько часов, а потом всю ночь каталась бы по большой кровати, чтобы полежать на каждой ее части с руками и ногами, раскинутыми в стороны.

Вчера Феликс сказал, Дон отнял у меня мечту, и его стоит за это наказать. Я не ответила, потому что никто ничего не отнимал – мне нужно-то восемьдесят фунтов.

Когда я выхожу из ванной, закутанная в два полотенца – одно вокруг тела, одно на голове, – и тихо пробираюсь в свою комнату, Феликс встречает меня на пороге в трусах.

– Отличная идея, – говорит он и опускается, чтобы быстро прижаться к моим губам. – Доброе утро, катастрофа.

Я ничего не успеваю сообразить, и то, что он поймал меня неожиданно, заставляет застыть на месте. Феликс тоже выглядит так, будто выспался, хотя это невозможно. К нему возвращается его мальчишеская улыбка, которая чаще всего появляется, когда мы остаемся наедине. Сколько замечала – в окружении своих друзей он обычно собранный и спокойный, но стоит нам оказаться вдвоем, как он меняется.

– Я кое-что придумал, – говорит он, – но сначала моя очередь украсть у вас немного горячей воды.

Двумя пальцами Феликс стягивает с моего тела полотенце и даже не отводит взгляд, когда оставляет меня совершенно голой. Я не знаю, что именно прикрывать, но не успеваю дотянуться руками – он их останавливает.

– Не одевайся, пока я