Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

Внутри меня рождается пульсация, которая становится все быстрее, растет и, когда я чувствую в себе пальцы Феликса, взрывается и расходится волной по всему телу. Я не контролирую собственные движения: стоны, руки, которые с силой сжимают его волосы… Эти волны не останавливаются очень долго, пробегаясь раз, еще один, и когда все заканчивается, мое тело обмякает.

Я открываю глаза не сразу, какое-то время наслаждаясь пьянящей пустотой внутри себя, а когда наконец делаю это, Феликс все еще находится между моих ног.

– Ты меня не остановила, – подмигивает он. – И я немного не удержался.

– Невыносимый засранец, – смеюсь я. – Теперь будешь парням на улице хвастаться?

– Конечно, – гордо отвечает он. – Первый оргазм моей девушки! Медаль на грудь повешу.

Он поднимается, садится рядом со мной и перекладывает меня себе на колени. Чувствую себя мешком с мукой: двигаться не хочется совершенно.

– Когда возвращается твоя бабушка?

– Ближе к девяти.

– Отлично, я успею скрыться к тому времени.

Я шумно выдыхаю, перекатываюсь на бок, прижимаясь к его животу лбом, и вдруг сама, по собственному желанию, целую его. И это тоже оказывается приятным. Под моей головой тут же что-то шевелится.

– Ты там осторожнее, – напряженно произносит Феликс. – Я не железный.

Теперь я понимаю, что это. Какой-то чертик вместо меня открывает рот и вдруг выпаливает:

– Я тоже хочу тебя касаться.

– Лили, ты вчера…

– Это было вчера.

– Нет, мы не успеем, тебе нужно на работу. А я не хочу рисковать встречей с миссис Хармон, она меня зарежет.

Я поворачиваюсь к часам на столе: скоро семь.

– Мы все успеем, не бойся, – говорю я.

Нахожу в себе силы приподняться – руки еще подрагивают, но я уже хотя бы не мешок – и берусь за край полотенца, которое чудом осталось на месте.

– Можно? – спрашиваю я.

– Черт с тобой, – улыбается Феликс и на мгновение прикусывает нижнюю губу. – Ты и мертвого уговоришь.

– Целый час тебя уламываю.

– Ну, так-то я парень порядочный, кому попало член не показываю.

– То есть я кто попало?

– С чего взяла? Раскрывай полотенце.

Я опускаю взгляд, надеясь, что новообретенные храбрость и желание прикоснуться к другому человеку не исчезнут, когда все станет действительно серьезно.

Феликс приподнимает меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Он тянется вперед, прижимается своими губами к моим и ведет мою руку, чтобы раскрыть чертово полотенце. Я зажмуриваюсь и начинаю скользить по его бедрам ладонью.

По тому, как он задерживает дыхание – и в этом можно узнать меня саму несколько минут назад, – я понимаю, что ему приятны мои прикосновения. Поэтому когда пальцы нащупывают член, а Феликс судорожно вздыхает, в голове вдруг появляется одна мысль: все гораздо лучше, если я сама хочу это делать.

Теперь моя очередь исследовать его тело. Это настолько интересно, что стыд отходит на второй план и позволяет мне открыть глаза. Феликс же, наоборот, отворачивается в сторону.

Это выглядит намного лучше, чем я помню. По крайней мере больше – точно. И сейчас мне самой хочется, чтобы другой человек чувствовал хоть половину всего того, что испытала я. Сначала кажется, это такой же долг, как я раньше думала про компьютер, но потом понимаю: нет. Просто мне нужно разделить собственное удовольствие на двоих.

И теперь совершенно ясно, почему Феликс стонал: я тоже смотрю на него и снова возбуждаюсь. Обхватываю крепче, стараюсь двигаться в одном ритме. Даже начинаю представлять, что еще могу сделать сейчас – или в следующий раз, когда буду храбрее.

Смотреть и касаться, оказывается, мне тоже нравится. Не думала, что буду фантазировать о сексе после того, как решила, что это не лучшее занятие в мире.

Только вот Феликс почему-то подрагивает и весь сжимается, как будто ему неприятно. Но я успеваю даже спросить.

– Лили, – шепотом просит он. – Не-не-не… Вот черт!

Я так и застываю, обхватив его член и наблюдая… оргазм. Даже не разжимаю пальцы. Феликс шумно выдыхает и аккуратно отводит мою руку в сторону.

– Так и знал, – морщится он. – Позорник.

– Я что-то сделала не так?

В ответ он почему-то смеется и мягко отпихивает мои руки подальше. Я даже не понимаю, что это за реакция, и вчера была похожая. Не может же быть, что Феликс просто смеется, когда недоволен, да?

– Вот об этом парням на улице точно лучше не рассказывать, – говорит он. – Дай мне минуту… уберу все.

Он выходит, придерживая живот рукой. Вот для таких случаев и нужны подружки, которые могут дать совет или хотя бы объяснить, что у этих парней в голове. В Шеффилде я считала себя умнее всех и держала одноклассниц на дистанции, чтобы ни в коем случае не отбили у меня драгоценного Дона. А стоило его кому-нибудь подарить, да хоть Ширли Харуэлл, набитой дуре, которая задолбала своими шахматами.

С Люси и Ламией такое обсуждать нет смысла: они обе еще неопытнее меня. Даже удивительно, как в районе с самым высоким показателем подростковой беременности именно мы втроем решили подружиться.

– Все, – объявляет Феликс, вернувшись уже одетым в трусы. – Позор смыт.

– Я ничего не понимаю. Тебе не понравилось?

– Лили, ну что ты такое говоришь…

Он подходит, опускается на колени перед кроватью и обхватывает ладонями мое лицо. Его улыбка, то ли неловкая, то ли снисходительная, становится шире, когда Феликс сминает мне щеки к носу.

– Я расскажу тебе правду, но ты пообещай, что это будет наш секрет. А то меня засмеют.

Пытаюсь кивнуть, все еще зажатая между его ладонями.

– Милая Лили, – весело говорит он. – Это все потому, что мне очень сильно понравилось. А еще потому, что ты невероятно красивая и сексуальная. Настолько, что каждый раз, когда я на тебя смотрю, боюсь кончить в штаны. Не вздумай говорить, что ты сделала что-то не так, если я схожу с ума от твоей ласки. Потому что все совсем наоборот.

У меня пылают даже уши.

Глава 25

Феликс

Коттингли Хайтс, 17-й этаж

Как идиоты, мы стоим на пороге минут пятнадцать и никак не выпустим друг друга из рук. Время идет неумолимо, но я не способен оторваться от уже покрасневших и припухших от поцелуев губ Лили.

– Пора, – в очередной раз шепчу я.

– Сейчас, – с готовностью отвечает она, но только крепче обхватывает мой торс руками.

Мы могли бы и не торопиться: на работу ей к полудню, а у меня движения так и вовсе начинаются вечером, но угроза быть застуканными миссис Хармон –