Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

Феликс подмигивает и скрывается за дверью, а я в панике сажусь на кровать и прикрываюсь своим легким одеялом. Он хочет сделать это сейчас?! Утром? Из окна уже проникает свет, и он увидит мое тело полностью… И я его тоже.

Раньше он говорил, что я не готова. И сейчас я с ним согласна! Пытаясь унять стучащее сердце, закрываю лицо руками и даже позволяю себе простонать в ладони – все равно Феликс не услышит. Знаю, насколько это странно: вчера мы оба почти полностью разделись, оставшись в одном белье, а сегодня меня это пугает.

Почему?

Я же взрослая, мы встречаемся не первый день, и все совершенно естественно. Мы уже даже спали вместе! Он знает, как я выгляжу, и так лучше – мы оба были в душе, это… безопаснее.

И все-таки неконтролируемая истерика заставляет меня закрываться до самых подмышек, а сердце не успокаивается. Я даже не знаю, что именно он придумал, но вчерашний разговор подсказывает: Феликс не позволит мне больше стесняться. Он уже дал понять, что готов к откровенности сам и будет требовать ее от меня.

Даже не знаю, что хуже: когда просят честности или секса, которого я не хочу. И судя по моей панике, секс вынести проще.

Когда дверь снова открывается, я проверяю, прячет ли одеяло мои ноги. Феликс, с моим полотенцем на бедрах, влажными волосами и каплями на рельефной груди, выглядит расслабленным и довольным.

– Никогда так рано не просыпаюсь, чтобы застать действительно горячую воду, – говорит он и чуть трясет головой, словно в ухо затекла капля. – Надо начинать.

Он поворачивается ко мне и замечает одеяло.

– Напугалась, что ли?

– Нет, – вру я.

– Двигайся.

Он садится рядом, забирается ко мне под одеяло и вдруг, пока я не успеваю снова прикрыться, дотягивается губами до моего затылка, а потом оставляет дорожку из поцелуев прямо вдоль позвоночника.

Тело моментально загорается в ответ на эту ласку, и теперь я не знаю, что чувствую. Страх еще не испарился, но что-то теплое уже появляется внутри, и дышать снова сложно – но уже не из-за паники.

– Мы вчера не выяснили одну вещь, – говорит Феликс в перерыве между поцелуями.

– Какую?

– Где мне тебя не трогать.

Он стаскивает с меня одеяло – не хватает храбрости его остановить – и бросает на пол. Я машинально опускаю руку вниз, пытаясь прикрыть самое интимное.

– И как мы это выясним? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– На опыте.

Феликс останавливается и поднимается, заправляя полотенце потуже. Я выпрямляюсь: не хочу, чтобы он видел меня сутулой.

– Иди ко мне, – протягивает руку он.

Я поднимаюсь. Господи, да что он там придумал?! Почему теперь ничего не рассказывает и говорит какими-то загадками?

– Как только тебе станет неприятно, скажи, – широко улыбается он.

Его пальцы зарываются мне в волосы и сжимаются у корней. Этого уже достаточно, чтобы захотелось большего, и Феликс захватывает зубами мою нижнюю губу. Мне все еще немного страшно, но теперь это совсем другое чувство. Я боюсь, что он остановится на полпути, как раньше, и мы снова не сможем… Я снова не узнаю, как это – быть с ним.

Пока длится наш медленный поцелуй, Феликс пробегается пальцами по моему лицу, слегка оцарапывает шею, а потом опускается к плечам. Я не могу просто стоять, ощущая слишком много всего одновременно, и цепляюсь за полотенце у него на бедрах, чтобы не упасть. Колени вот-вот грозятся подкоситься.

– Если хочешь, можешь трогать меня, – отрывается от моих губ Феликс. – Сжимать, царапать… Кусать. Но только если хочешь.

Его поцелуй теперь ласкает мою шею, и все внутри съеживается от удовольствия… и желания. Боже, пусть бы он никогда не останавливался. Ладони двигаются вниз по моей спине, и я робко поднимаю свои, чтобы почувствовать сильные мышцы на груди, которые напрягаются от легкого прикосновения.

Когда руки Феликса опускаются вниз и сжимают мою задницу, я не сдерживаю тихий стон. Это не слишком ласково, даже наоборот – его пальцы сминают кожу, широкие ладони покрывают ягодицы полностью, а у меня почему-то совсем исчезает страх.

– Лили? – спрашивает он.

– Очень приятно, – шепчу я в ответ. – Это… очень приятно.

– Хочешь еще?

– Да.

Он делает шаг вперед, заставляя меня отступить назад. Я решаюсь поднять ладони к его широким сильным плечам, пока поцелуи Феликса опускаются еще ниже, а зубы прихватывают кожу у меня на ключице.

Никогда не думала, что это будет настолько фантастическим. Высокий стон, который невозможно удержать внутри, вырывается наружу. Ласки заставляют меня чувствовать, как сильно я нравлюсь Феликсу. Он не упускает ни дюйма моего тела, каждый кусочек кожи получает свое прикосновение.

Меня хотят, но почему-то теперь все иначе. Я начинаю понимать, о чем мы вчера говорили: сейчас, пока чужие пальцы продолжают исследовать мое тело, что-то внутри требует сделать то же самое. И когда я касаюсь шеи Феликса, он резко вдыхает, но не останавливается.

Теперь он с силой нажимает на мои бедра, будто командует опуститься на край кровати, и мне ничего не остается, как послушаться. Наше объятие разрывается, и губы Феликса скользят вниз, к моей груди, пока ладонями он проводит по моим ногам – на этот раз нежно.

Если бы я знала, что будет настолько хорошо, вовсе не сомневалась бы вчера. И раньше тоже. Упустив пару недель, я лишила саму себя настоящего блаженства. Даже не физического – Феликс заставляет меня чувствовать себя ценной. Важной. Достойной всего того времени, что он тратит на мое, а не свое удовольствие.

– Лили, – поднимает голову он. – Ты в любой момент можешь меня остановить.

– Я не хочу, – выдыхаю я.

– Просто предупреждаю.

Он чуть отстраняется, толкает меня назад, к стене, и рука скользит вниз, между моих ног, лишая возможности дышать. Тело само движется навстречу прикосновениям, я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям, но едва не рассыпаюсь на кусочки, когда вместо пальцев чувствую язык.

– Феликс!

– Остановиться? – хрипло спрашивает он.

– Нет! А то я… А то я…

Угроза отказывается слетать с моих губ, но она и не нужна: ласки возобновляются с новой силой. Я не успеваю даже подумать о том, стыдно это или нет, – мне просто настолько хорошо, что лишних мыслей не остается. Тону в его прикосновениях, в этом невероятном мире ощущений, где я – просто комок импульсов, который сжимается до единственной точки.

Пульс учащается, я чувствую глухой быстрый стук, кажется, во всем теле. А когда до слуха долетает стон удовольствия, который издает сам Феликс, сознание окончательно перестает работать.

Он не просто делает приятно мне, ему самому это нравится! Касаться меня, ласкать – так