Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

а моя утомляет меня не меньше. Сгребу Лили в охапку и уеду куда-нибудь – может, даже во Францию. Или в Испанию, к теплому морю. Ладно, если думать реалистично – в Бат[15].

Мысль придает новых сил, и я хватаюсь за нее, как за соломинку. Лили наденет купальник, мне сорвет крышу, до моря мы вообще не дойдем. Будем неделю лежать в кровати, как два ленивых бегемота. И разговаривать. И спать нормально, а не так, чтобы ноги торчали в воздухе.

Магазинчик Карла совсем недалеко, но в этой части улицы катастрофой доктора Чена даже не пахнет. Я стучусь в еще закрытую дверь и получаю скрипучее «Заходи, не стой там».

Никто, ни Мур, ни Кемал, не знают, как много Карл сделал для меня в свое время. Да нет, даже для нас. Когда мы были школьниками, робко пытавшимися драться с другими за мелочь на жвачку, именно Карл стал тем, кто разглядел в нас наши же возможности.

Он встречает меня на своем обычном месте, за прилавком. С той же гладкой лысиной и бликами в очках-половинках.

– Мне нужна твоя помощь, – говорю я, тяжело опираясь на столешницу.

Карл мягко улыбается, оглядывает меня и кивает.

– Чен? – уточняет он.

– Ты уже в курсе?

– Все в курсе. Пойдем, я сделаю чай.

Заднее помещение в магазине Карла раза в два больше основного. У стены стоит столик с двумя стульями, чайником и чашками, рядом – маленький холодильник. Лестница ведет на второй этаж, жилой. Но самое главное – это еще один ряд стеллажей. Ножи всех мастей занимают целую стену, от мелких, почти неотличимых от перочинных, до тех же самых мачете, два из которых мы недавно сломали. Здесь же кастеты, стеклобои и тактические фонари.

Напротив – пневматика и страйкбольное оружие. Ничего нелегального, но местные модели точно повторяют боевые. Для демонстрации идеально, тем более что все настоящее Карл прячет где-то еще. Вторая часть витрины – компоненты для самодельного оружия. И конечно, пара броников, перчатки с металлом. По мелочи.

Думаю, Тристан здесь больше чувствует себя как дома, чем в собственной квартире. Пока Карл наливает молоко в заваренный чай, я опускаюсь на стул и позволяю себе на минуту закрыть глаза.

Это мы тоже переживем. Пока нет ничего такого, с чем нельзя справиться.

Мертвое лицо Сэма всплывает в темноте совсем невовремя.

– Хорошая новость: вы набрали баллов после того, как разобрались с притоном, – успокаивающе произносит Карл. – Не знаю, о чем вы договорились, но торговцев наркотиками в районе пока нет.

Еще один пункт к доводам Кемала: если бы ямайцы хотели войны, плевали бы они на наши переговоры.

– Мы просто предупредили, что у нас территория, свободная от этого дерьма.

– Это дает вам запас прочности. Но вы, как я помню, пообещали Чену, если что-то случится – это на вас?

– Уже разбираемся. Парни восстанавливают аптеку.

– Что тогда ты делаешь здесь?

Я беру придвинутую ко мне чашку и подношу ко рту. У Карла всегда вкусный чай.

– Мне нужен совет. Потом пойду к Марку.

Карл грузно садится напротив меня и с интересом смотрит в глаза. Он ждет моего вопроса, пока тот еще толком не сформировался.

Делать нечего – решаю вывалить как есть.

– Ты говорил, не будешь вмешиваться в наши дела, – начинаю я.

– Подозреваешь обратное?

– Нет. Не знаю, вмешает ли тебя мой вопрос.

– Задавай, я сам решу, – добродушно соглашается Карл.

Это он объяснял мне, подростку, что самое чистое занятие не грабежи и не угон, как предлагали остальные. Расписал не только плюсы – стабильный заработок без пыли и опасности, – но и то, за что именно мы будем нести ответственность. Когда местные торговцы начали сомневаться, Карл навел меня на цель, и это очень помогло. Мы выгнали нациков, и несколько кварталов стали нашими почти без лишних вопросов.

Но он никогда не вмешивался в отношения между бандами, становясь точкой баланса и главной нейтральной территорией, которая поставляла оружие всем, у кого были деньги. И это устраивало даже нас: по крайней мере, мы могли узнать, что именно происходит.

– Феликс, – вырывает меня из мыслей Карл.

– У Чена на стене надпись, и судя по всему, те, кто напали, пытались косить под «Стволов». Не очень умело, можно было бы и получше.

– Интересно.

– И я подумал: мы разобрались почти со всеми, остались только «Стволы». И что это тогда за третья банда? Как вообще кто-то появился в районе, где мы работаем, и прошел мимо нашего носа?

– Правильный вопрос, – мягко улыбается Карл. – Ты растешь.

– Значит, ты не скажешь, кто они?

– Нет, не скажу. Потому что третьей банды нет. Вы оставили «Кирпичам» гараж, это да. Но они окопались там с головой и даже пытаются зарабатывать на настоящем ремонте. Больше никто ко мне не приходил – и никаких лишних разговоров я не слышал.

Я замираю, пытаясь почувствовать хоть каплю фальши в его тоне. Но ее нет.

– Тогда я не знаю, кого искать.

– Того, кого вы оба обидели. Ты и Малик. Идеально, если вы поищете вместе.

– Сомневаюсь. Мы не очень хорошо поговорили в прошлый раз.

Карл хмыкает: уверен, Тристан ему все уши прожужжал своей идеей с гранатами.

– Если Малик задаст тебе тот же вопрос, – медленно говорю я, – ты ответишь то же самое?

– Да, только он не спросит.

– Ты так уверен?

– Между вами есть одно большое отличие: если ты сомневаешься, то приходишь за советом.

– А он?

– А он не сомневается.

Позже, когда я выхожу из магазина Карла, скомканно попрощавшись – задержался бы еще, но вопрос с витриной сам себя не решит, – летнее солнце уже жарит вовсю, заливая улицу ярким светом.

Лучами от Бистон-роуд расходятся небольшие переулки с одинаковыми домами, прикрепленными друг к другу, как сиамские близнецы. Я сворачиваю на Паркфилд-гроув, прохожу мимо одной из этих аллей. Мусорные баки вдоль домов, абсолютно одинаковое расположение окон в каждом из них. О том, что тут не живут клоны друг друга, говорят только разномастные заборы и разношерстные крохотные дворики. Никогда не хотел жить в таком месте, хоть это и было бы крутым изменением по сравнению с муниципальной квартирой.

Когда Паркфилд-гроув заканчивается, я упираюсь в соседний квартал – куда более дорогой. Марк Беннетт, вся семья которого занимается стеклом еще со времен динозавров, открыл офис в бывшем отцовском гараже, на углу которого так и сохранилась старая табличка: «Частная собственность, посторонним вход воспрещен». От сочетания ее и надписи «Добро пожаловать» на двери создается впечатление, что Марк рад клиентам, но не очень сильно.