Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

Я узнала эту комнату. Мебель. Картины на стенах. Даже запах. Я была дома. Да-да. Дома! Хотя сейчас я не имела права называть его своим…

Глава 39

Голова кружилась. Но это оттого, что перемещение было слишком быстрым. Обычные стационарные порталы дают время собраться с мыслями, привыкнуть к смене реальности. А здесь… Бац! И ты уже на цветущем юге, где воздух густой от аромата магнолий и нагретой солнцем пыли.

Меня шатало, но не одной мне было не по себе. Шайка «Воронов», что меня схватила, корчилась в конвульсиях. Один из них извивался в углу, выплёвывая внутренности в вазу — ту самую, хрустальную, которую Корину подарили работники лаборатории на день рождения!

Второй… Уф, лучше бы я туда вообще не смотрела. Мобильные порталы не только очень дороги, но и очень опасны. Второй «Ворон» лежал возле любимого кресла Корина. Точнее, лежало его тело, а вот головы… головы не было.

Поэтому мобильные порталы не пользуются популярностью. Тут дело даже не в цене…

Нет, все же план Айрона был так себе. Потому что на месте того мужика могла оказаться я. Мне повезло. Больше, чем повезло.

Пока схвативший меня мужчина выворачивал кишки, я встала и активировала руну. По ней Айрон меня найдёт. Вот только сколько времени это займёт? Ни он, ни я не предполагали, что меня забросит так далеко от Зимоцветья.

Айрон думал, что Дювейн сам явиться за мной. Почему? Потому что барон очень мстителен. А получается, что всё подстроил Корин? Или Дювейн всё же решил рассказать своему дорогому зятю правду?

Пока я соображала что к чему, дверь кабинета открылась, и на пороге появился мой бывший муж.

Я не скажу, что он лучился счастьем. Скорее наоборот — был подавлен и растерян. А увидев безголовый труп, так и вовсе позеленел. Если бы не я, он бы наверняка побежал выворачивать желудок на пару с человеком Хайзеля.

«Интересно» — мелькнуло у меня. — «А Хайзель тоже здесь?»

«Нет, вряд ли» — тут же отмела мысль.

Дювейн просто «позаимствовал» некоторых его людей. Не больше.

— Эй… — Корин издал невнятный ик, затем захлопнул дверь. — Кто там есть? — донёсся из коридора его голос, сдавленный паникой. — Фредерик! Уильям!

Я услышала топот, после чего в кабинет ввалились слуги, которых я хорошо знала, и, разумеется, они знали меня. Мы обменялись взглядами. Фред, высокий парень с конюшни, даже отвесил короткий поклон, но тут же получил по затылку от Уильяма — коренастого мужчины, главного конюха Ясеневого Двора.

— Избавьтесь от трупа! — приказал Корин, а после взвизгнул: — Этери!

И всё это из коридора. Внутрь заходить он не спешил.

Несмотря на все обрушившиеся события, ситуация забавляла меня всё больше и больше.

Я поправила складки платья, машинальным жестом стянула рукав чуть ниже, скрывая руну под тканью, и двинулась навстречу. Вблизи Корин выглядит ещё хуже. Слишком бледный, с тёмными, почти чёрными кругами под глазами. А ещё он похудел. Твидовый костюм, некогда идеально облегавший его статную фигуру, теперь висел на плечах бесформенным мешком.

— Корин… Неважно выглядишь.

— Идём, — тяжко выдохнул бывший муж.

Он не угрожал, не насмехался, не толкал и не волок силой.

Корин, похоже, узрел всю бездну, в которую шагнул: измена мне, баронесса, брак, вожделенный наследник его «Империи» — всё это обернулось не триумфом, а гибелью.

Сбеги я сейчас, он бы даже останавливать меня не стал. Искушение. Но нет, я знала, что мне нужно дойти до конца. Хотя бы дождаться Айрона. Он скоро будет здесь. Я чувствовала это не умом, а внутренним существом: каждой напряжённой клеткой, каждой дрожащей мурашкой под кожей.

Мы двигались по коридору, и боги… Что Эльмира сотворила с моим домом⁉

Прежние стены, где когда-то висели акварели с полевыми цветами в простых деревянных рамах, теперь задыхались под напором золота. Золочёные рамы, тяжёлые как надгробия, золотые канделябры через каждые три шага, золотые вензеля на обоях — кричащие, вульгарные. Мебель… Всё было дорого. Нестерпимо, оглушительно дорого. Как будто баронесса скупила половину ювелирных лавок и вывернула их содержимое на стены и мебель, крича всему миру: «Смотрите! Я богата! Я теперь здесь хозяйка!»

Корин молчал, и я краем глаза заметила, как дёрнулась его челюсть. Значит, ему тоже не нравится. Но он терпит. Проглатывает. Потому что выбора у него нет.

Мы прошли мимо окна, выходящего в сад. Лаванда, ромашки, мята… Всё исчезло. Вместо цветов — геометрически выверенные клумбы с какими-то огромными, неестественно-красными розами, стриженые кусты, принявшие форму лебедей и прочей чепухи, а посреди — мраморный фонтан, такой громадный и неуместный, что хотелось закрыть глаза и больше никогда их не открывать.

Нет, это больше не мой дом. Помню, как в первое время я мечтала сюда вернуться. Но сейчас. Нет, спасибо. Можно, конечно, заново всё переделать. Но этот приторный, удушливый запах вульгарности — он въелся стены. От него уже не избавиться.

Корин молча повёл меня через лабиринт знакомых коридоров. Мы миновали гостиную и оказались в столовой. Именно здесь, под гигантской хрустальной люстрой, меня ждал барон Дювейн. Место Эльмиры за длинным столом пустовало.

«Что ж, возможно, это к лучшему» — мелькнуло в голове.

— Так-так-так, — барон даже привстал в знак приветствия. — Мадам Этери Велш. Чёрт побери, а Хайзель ведь даже не сказал, что вы были женой моего дорогого зятя.

Корин мягко, но настойчиво подтолкнул меня вперёд, к стулу.

— Прошу-прошу присаживайтесь. Чувствуйте себя как дома.

Дювейн, несмотря на своё незавидное положение, ещё и издевался! Мило.

— Ну, и как ощущения? — с лёгкой усмешкой спросил он, когда я опустилась на стул.

— О чём вы?

— Осознавать себя тем самым камешком, что вызвал снежную лавину. Такая гениальная, отточенная схема… Хотя, вам ли не знать.

— Да, — выдохнула я, собирая волю в кулак. — Также мне известно, что вы своей схеме собирались использовать моё «солнце».

— Ваше «солнце», — фыркнул Дювейн, отхлёбывая из чашки ароматный чай. — Дорогая моя, в этом мире ничего не принадлежит вам. Всё принадлежит нам. Или будет принадлежать в ближайшем будущем.

Барон широко, с напускной галантностью обвёл рукой комнату, будто представляя невидимую публику. А затем, тем же небрежным движением, швырнул на полированную столешницу несколько потрёпанных блокнотов.

В горле запершило от бессильной ярости. Обыскали дом! Вот же мерзавцы!

— Мои люди их посмотрели, —