Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

Эйдан зло усмехнулся.

— Под вашей защитой? После того, что вы только что сказали?

— Именно после этого, — ответил я.

Потому что это тоже было правдой, какой бы уродливой она сейчас ни казалась. Метка не делала меня правым. Но делала опасным. И если я это понимал, то обязан был понимать до конца.

Алина смотрела на нас обоих с выражением человека, которому уже до крайности надоели мужчины, разговаривающие о ее судьбе так, будто она стоит между ними не живая, а нарисованная на карте.

— Хватит, — сказала она.

Негромко. Но так, что мы оба замолчали.

Алина стояла между нами, уже не просто уставшая, не просто раздраженная — собранная до холодного звона. Такой я видел ее не раз: когда она переставала спорить ради спора и начинала говорить из той точки, где внутреннее решение уже принято. Именно в такие моменты лучше всего становилось ясно, почему она так опасна для любого мира, привыкшего считать женщину мягким приложением к чужой воле. Она не повышала голос. Не ломала посуду. Не впадала в истерику. Просто вдруг становилась тверже камня под ногами.

— Я хочу пожить у Эйдана, — сказала она спокойно. — И мы бы уже уехали утром, если бы вы не приехали так рано.

Эти слова ударили даже сильнее, чем могли бы ударить чужие крики. Не «может быть». Не «я подумаю». Не «если понадобится». Она уже все решила. Уже распределила сегодняшний день без меня. И теперь просто сообщала о факте, к которому я, по ее мнению, должен был либо приспособиться, либо бессмысленно разбиться о него лбом.

Я ничего не ответил сразу.

Потому что внутри снова поднялся дракон.

Он не рычал пока в открытую, не рвался на поверхность так, как минуту назад, но метался во мне с той яростной, слепой ненавистью к любому разделению, которая всегда приходит вместе с меткой. Я почти физически чувствовал, как эта тварь внутри меня бьется о ребра, шипит, требует не позволить, не выпустить, не отдать. Не Эйдану. Не дому. Не ожиданию другого мужчины. Никому.

Алина, разумеется, этого не видела. Или, хуже того, чувствовала и потому была сейчас особенно спокойна.

Она повернула голову к двери и позвала:

— Рина!

Служанка появилась почти сразу, будто все это время стояла за порогом и только ждала, когда можно будет войти без риска попасть под драконью ярость. На лице у нее было то самое выражение осторожной готовности, с каким люди входят в комнату, где уже прозвучало слишком много важных слов.

— Да, леди?

Алина не колебалась ни секунды.

— Мои вещи и вещи Эйдана собраны?

Рина кивнула сразу. Значит, это и правда было решено не пять минут назад. Не после моей вспышки. Раньше. Намного раньше. Пока я, вероятно, еще ехал сюда, убеждая себя, что успею если не вернуть контроль, то хотя бы понять, где именно его потерял.

— Да, леди, — ответила служанка. — Уже все собрано.

Я перевел взгляд на Эйдана. Он не отвел глаз. Не торжествовал, не пытался выглядеть победителем. Хуже. Он выглядел человеком, который заранее приготовился к этому шагу и готов его сделать.

Именно в этот момент Лада медленно потянулась.

До этого морха сидела у края стола тихо, почти лениво, но теперь, словно уловив изменение напряжения, поднялась на лапы, выгнула спину, без единой спешки прошлась по столешнице и уселась прямо перед Эйданом, заслонив его собой. Не в полный рост, конечно, но достаточно, чтобы смысл был ясен без слов.

Это было почти смешно, если бы не бесило так сильно.

Лесной демон, решивший изображать собой телохранителя.

И, что хуже всего, в данный момент он выглядел уместнее меня.

Лада посмотрела на меня не мигая. Спокойно. Зло. Почти с достоинством существа, которое уже выбрало свою сторону и не нуждается в объяснениях. Защищала она, конечно, не Эйдана самого по себе. Алину. Ее решение. Ее пространство. Ее право сказать «уезжаю» и не оглядываться.

Очень удобная тварь. Не для меня.

— Грузите вещи в карету, — сказала Алина, все так же ровно. — Я переоденусь, и поедем.

Служанка вспыхнула, кивнула и исчезла за дверью быстрее, чем человек успевает сообразить, хочет ли он на самом деле исполнять такой приказ в присутствии хозяина этих земель.

А я стоял и впервые за долгое время действительно не знал, что делать.

Не внешне. Внешне все было как раз предельно ясно: если сейчас я попытаюсь запретить, снова сорвусь в приказ, в силу, в право, то окончательно потеряю ее не когда-нибудь потом, а в эту самую минуту. У меня еще хватало рассудка это понимать. Но внутри — внутри творился хаос, к которому я не был готов.

Дракон метался и шипел.

Не образно. Почти телесно. Я чувствовал его ярость, как чувствуют лихорадку: жар под кожей, ломоту в костях, странное, звериное желание сократить расстояние до женщины, схватить, удержать, закрыть собой от любого мира, любого дома, любого имени, которое не мое. Отвратительное чувство. Унизительное. Потому что разумом я понимал: это не любовь в ее чистом виде, не благородное страдание и не великое призвание. Это смесь боли, привязки, метки и той темной драконьей части, которую в нашем мире принято называть силой рода, пока она не начнет вести себя как безумие.

Я смотрел на Алину.

На ее лицо. На спокойные руки. На то, как она уже мысленно ушла отсюда, еще оставаясь в комнате. И вдруг очень ясно понял: сейчас передо мной не просто женщина, которую я не сумел склонить к браку. Передо мной человек, который на моих глазах выбирает не меня. Осознанно. Трезво. Не потому, что не понимает, что я могу дать. Не потому, что слепа. А потому, что понимает слишком хорошо — и все равно не хочет.

Это ранило куда сильнее любого отказа.

Эйдан чуть сдвинулся, будто собирался что-то сказать. Но Лада сидела перед ним по-прежнему, как живая, пятнистая насмешка над моим положением. И он, заметив мой взгляд, промолчал.

Правильно. Любое его слово сейчас только ускорило бы то, что и без того происходило слишком быстро.

Алина подошла к двери. Остановилась на секунду, оглянулась.

Не на меня даже. На стол. На чашку с остывающим кофе. На Эйдана. На Ладу. На утро, которое еще несколько минут назад было почти человеческим.

— Я недолго, — сказала она.

И вышла.

Дверь закрылась за ней мягко. Без хлопка.

Вот только после этого тишина в кухне