Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

спросила она тихо, почти ласково. — Ничего не выходит, и уже не выйдет, поверь мне. Тебе нужно смириться, нужно выбросить его из головы, пока ты совсем не погубила себя. Вон соседский управляющий — молодой, статный, при деньгах. Он с тебя глаз не сводит, я сама видела. Да и многие мужчины с достатком, очень даже обеспеченные, готовы на тебе жениться. Что ты вцепилась в Евгения Петровича, как блоха в собаку?

— Только он сделает меня счастливой, тётушка, — Аглая выдохнула, пытаясь взять себя в руки, хотя глаза её продолжали метать молнии. Она провела дрожащей ладонью по лицу, будто сгоняя остатки бешенства, но голос всё равно звенел от напряжения. — Я не отступлюсь. Евгений Петрович для меня единственный, понимаешь? Я долго, очень долго работала над собой, училась молчать и улыбаться, когда хотелось кричать. Я служила в этом доме, терпела насмешки, оскорбления, косые взгляды, и всё ради него. И я обязательно добьюсь своего, обязательно. Вот только мне мешает эта… Катерина Павловна, будь она неладна!

Она снова заходила по комнате, заламывая пальцы.

— Как она убедила Трофима Петровича, до сих пор не понимаю. Появилась из ниоткуда, беременная неизвестно от кого, и сразу стала хозяйкой. Это несправедливо! Это чудовищно!

Пожилая женщина тяжело вздохнула, отвернулась и вернулась на своё место, понимая, что спорить бесполезно, что гнев и обида давно затмили племяннице глаза. Она опустилась на койку и покачала головой, но ничего не сказала — только тихо, едва слышно произнесла одними губами что-то вроде «Господи, вразуми её», и снова взялась за свои тряпки, оставив Аглаю наедине с её безумной, разрушительной одержимостью.

Аглая, не выдержав напряжения, подсела к женщине и, схватив её за руки, умоляюще посмотрела родственнице в лицо.

— Тётушка, милая, помоги! Только ты можешь мне помочь!

Пожилая женщина удивлённо подняла брови, не понимая, что именно та имеет в виду.

— Мне нужна настойка, которую ты заваривала Трофиму Петровичу в последние дни его жизни, — выпалила Аглая, и глаза её лихорадочно блеснули. — Мне нужно… кое-что сделать.

Тётушка нахмурилась, и её лицо, ещё мгновение назад полное сострадания, стало жёстким и подозрительным.

— Аглая, что ты задумала? Мне это не нравится.

— Ничего такого, обещаю! — воскликнула девушка, сжимая руки родственницы ещё сильнее. — Я уже однажды использовала эту настойку, но тогда…

Она замолчала и скривилась, будто вспоминала что-то отвратительное, от чего до сих пор передёргивало.

— Тогда эта мерзкая Катерина Павловна помешала мне! Я сейчас всё расскажу тебе, только помоги, прошу!

— Рассказывай… - бросила женщина, чувствуя, что услышит сейчас нечто шокирующее…

Глава 61. Тайна прошлого...

Глава 61. Тайна прошлого...

Несколько месяцев назад…

Та давняя ночь должна была стать триумфом для влюблённой Аглаи. Она уже истерла себе ноги и искромсала руки, пытаясь угодить Евгению Петровичу, но тот не обращал на неё никакого внимания, словно она была пустым местом, частью мебели, не достойной даже взгляда. А ведь Аглая — красотка, такая красивая, что глаз не отвести. Ей казалось, что стоит ему лишь однажды увидеть её обнажённой, и он точно не устоит, потому что ни один мужчина прежде не мог устоять перед её чарами.

Аглая знала о своей красоте, знала о том, какое неизгладимое впечатление производит на мужчин, и часто думала о том, как всё сложилось бы иначе, родись она аристократкой. Но сейчас она была простолюдинкой, дочерью крестьянки, и всё, что её ждало в этом мире, — это вечное услужение, чужие прихоти и унизительная зависимость от господской воли.

Хотя, если бы Аглая на самом деле искала лишь возвышения, она давно нашла бы какого-нибудь старого аристократа, который непременно пожелал бы жениться на ней ради её красоты и молодости, и тогда она получила бы титул, деньги, положение и все мыслимые возможности. Но любовь к Евгению Петровичу затмила ей разум, лишила способности здраво мыслить, поэтому она никуда не уходила, годами терпела насмешки и косые взгляды, затаив глухую, болезненную обиду на весь белый свет.

И вот этой ночью она собиралась навестить возлюбленного в его спальне.

Конечно, Аглая прекрасно понимала, что если придёт просто так, без подготовки, то ничего не выйдет — Евгений Петрович с позором изгонит её, даже не дав рта раскрыть. Все в поместье говорили, что он человек ответственный и слишком серьёзный: если и шастает по бабам, то где-то в специальных домах распутства. А здесь, в родовом гнезде, — ни-ни, ни одной служанки не коснётся, ни на одну провокацию не поведётся.

Ах, как же он был хорош собой, этот Евгений Петрович! Настоящий мужчина, просто загляденье! Богат, красив, характер что надо — само совершенство! Аглая буквально слюни на него пускала, стоило лишь представить его статную фигуру или услышать низкий, бархатный голос. Ей не оставалось ничего, кроме как пойти на хитрость, и она была готова на всё, лишь бы он принадлежал ей.

Дело было за малым: она тайно добавила в его пищу средство, которое тётушка готовила для себя. Заранее выведала, в каком количестве его можно использовать, чтобы не наделать беды и чтобы всё прошло гладко. В теории Евгений Петрович должен оказался слегка не в себе, с притупленной волей и обострёнными желаниями.

И вот уже давно стемнело, поместье погрузилось в сон, и пришло время Аглаи действовать. На ней оставалось только тонкое, почти прозрачное платье — бельё она сняла, с презрением отбросила прочь фартук, распустила свои шикарные волосы, чтобы они мягкой волной упали на плечи и спину. Придя в его комнату, ей останется только дёрнуть за верёвочки, и Евгений Петрович увидит её во всей красе — шикарную, аппетитную и совершенно нагую.

Девушка предвкушала, как получит его с потрохами, как он, будучи возбужден, бросится на неё, потеряв остатки контроля. А потом, когда они проснутся утром вместе, он поймёт, что случилось, поймёт, насколько она была хороша (а она задобрит его еще минимум разочек), и он больше не захочет жить без неё.

Однако, когда Аглая свернула за угол, чтобы подойти к дверям его комнаты, то вдруг увидела, что у двери трется Катерина Павловна, супруга Трофима Петровича. Аглая напряглась: что этой гадине тут надо? Зачем она пришла в столь поздний час?

И вдруг её обожгло ужасной мыслью: а что, если эта негодная аристократка собирается соблазнить деверя? Что, если она отнимает у Аглаи единственный шанс на счастье?

Нет, нет, она не должна этого допустить!

Аглая