Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

Он рассмеялся — сухо, презрительно, и этот смех был хуже пощёчины.

— Ну уж нет, даже не мечтай, Аглая. Я не тот человек, который ради сиюминутных слабостей будет создавать себе большие проблемы. Мои дети будут рождены от законной супруги, и ты ею точно не станешь!

Слова аристократа были подобны острому лезвию, которое снова и снова вонзалось в её сердце, разрывая его изнутри, превращая все её надежды в кровавое месиво. Она чувствовала, как внутри всё рушится, как рушатся её многолетние планы, как исчезает та иллюзия, которую она так бережно выстраивала все эти годы.

Но вместо того, чтобы смириться, вместо того, чтобы просто уйти и зализывать раны где-то в уголочке, Аглая вдруг почувствовала, как внутри закипает чёрная, беспощадная злоба. И разозлилась она, как ни странно, не на Евгения Петровича — а на Катерину Павловну, которую снова сделала козлом отпущения, переложив на неё всю свою боль и всю свою ненависть.

— Так это вы из-за неё меня отвергаете, — прошипела Аглая, как разъярённая змея, и её красивое лицо исказилось в гримасе лютой, безумной ярости. Сейчас она больше напоминала злобную ведьму, чем ту роскошную девицу, которой все любовались. — Эта Катерина Павловна завладела вами вместо меня! Ненавижу! Ненавижу её!

— О чём ты говоришь? — Евгений Петрович брезгливо поморщился, чувствуя, как отвращение поднимается изнутри, как желание вышвырнуть эту нахалку вон становится почти непреодолимым. — Катерина Павловна чиста, как кристалл, по крайней мере, относительно меня. Прекрати нести чушь!

— Это вы слепой и глухой! — вскричала Аглая, вскакивая на ноги и сжимая кулаки. Она тяжело дышала, смотрела на Евгения Петровича безумным, больным взглядом, в котором не осталось ни капли прежней нежности. — Она спала с вами, а вы этого даже не помните! Воспользовалась вашей слабостью, а вам даже невдомёк! Катерина Павловна — настоящая потаскуха! Откройте же глаза и поймите, она не та, за кого себя выдаёт!

Евгений Петрович гневно зарычал и, не сдержавшись, размахнулся и хлестнул служанку по щеке ладонью с такой силой, что голова её мотнулась в сторону. Аглая упала и тут же схватилась за лицо, несколько мгновений не дыша, а потом завопила во всю мощь своих лёгких — дико, отчаянно, как раненая волчица, почувствовавшая смертельную боль.

На шум начали сбегаться слуги, в дверь затарабанили, и из-за неё послышался встревоженный голос Афанасия:

— Господин! Господин! Что происходит? У вас всё в порядке?

Евгений Петрович, пылая гневом, подскочил к двери и резко отомкнул её, даже не думая жалеть наглую служанку, особенно после того, как она посмела оскорбить Катерину Павловну. В дверях столпились перепуганные слуги, и все увидели жалкую картину: обнажённую Аглаю, рыдающую на полу и вопящую от бессильной злобы.

— Заберите её отсюда! — жёстко бросил Евгений Петрович, отворачиваясь. — Она пробралась в комнату, чтобы меня соблазнить. Я буду разговаривать с Катериной Павловной о том, чтобы уволить эту девицу. Пусть идёт работает в бордель, если ей так больше нравится.

Афанасий понятливо кивнул, подскочил к стулу, схватил с него халатик и бросил Аглае.

— Одевайся, — грубо сказал он, — бесстыдница! Тебе пора уходить отсюда. Эх, было бы хоть немного ума в голове, давно бы зажила нормальной жизнью. Зачем только свою испоганила?

Аглая с трудом поднялась и, кое-как закутавшись в халат, поплелась прочь из комнаты, понурив голову и не поднимая глаз. Афанасию даже стало её немножко жаль — молодая, глупая, алчная и упрямая. Плохо кончит, плохо.

Когда все ушли, Евгений Петрович запер дверь и привалился к ней спиной, а в голове снова и снова вспыхивали слова служанки: странные, безумные, похожие на бред сумасшедшей.

«Она спала с вами, а вы этого даже не помните! Воспользовалась вашей слабостью!»

Это же бред! Этого не могло быть! Точно не могло!

Но уверенности не было, потому что в памяти то и дело всплывали обрывки странных снов и ощущений, где он любил прекрасную женщину, в роли которой видел только её — Катерину Павловну. Эти видения преследовали его уже несколько недель, и каждый раз он отмахивался от них, считая плодом больного воображения. Но теперь… теперь слова Аглаи упали на благодатную почву, и правда обещала стать шокирующей.

О Боже! Неужели это правда?

Сердце едва не выскочило из груди…

Глава 64. Тревога...

Глава 64. Тревога...

Аглая шагала по коридору, сжимая кулаки и перебирая в голове все те унижения, которые она претерпела за эти годы — и сегодняшнюю ночь, когда её отвергли, словно она была грязью под ногами, и все предыдущие годы, когда она ждала, надеялась, терпела. И везде, во всём этом, она видела только одно препятствие: Катерину Павловну. Если бы не она, если бы эта проклятая аристократка не появилась в их жизни, если бы она не встала между ней и Евгением Петровичем, всё сложилось бы иначе.

Аглая заперлась в своей комнате и тут же подошла к окну, чтобы взглянуть в лицо полной луне.

Значит, Евгений Петрович посчитал её продажной женщиной? Значит, он презирает её? Боль была такой мучительной, что выжигала внутренности дотла, оставляя после себя только обугленную, безжизненную пустоту.

Её мужчина, о котором она грезила день и ночь, смотрел на неё с таким отвращением, будто она была не женщиной, а плесенью.

И несмотря ни на что, Аглая была уверена: если бы не существовало Катерины Павловны, Евгений Петрович никогда бы не поступил так жестоко. Эта ненавистная аристократка, эта выскочка заняла её место, — это из-за неё всё рухнуло. Из-за неё он отвернулся, из-за неё он стал таким холодным, из-за неё он вышвырнул её, как ненужную вещь!

Аглая не пыталась вникать в собственные чувства, хотя выводы ее были абсурдны. Она просто отдалась своему безудержному гневу и… буквально сошла с ума от безысходности и отчаяния.

— Это ты во всём виновата, — прошептала она в пустоту, и голос её сорвался на хрип. — Ты, Катерина Павловна. Если бы не ты, он был бы моим. Но теперь… теперь ты заплатишь. Я сделаю так, чтобы ты пожалела о своем появлении на свет!

И Аглая не шутила. Ей было всё равно, что за преступления на почве ревности ее саму отправят на плаху.

С этого момента даже жизнь потеряла для неё всякий смысл…

* * *

Я проснулась от криков, раздававшихся в темноте, и сердце ощутило недоброе. Поморщившись, с трудом присела в кровати и огляделась