Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

уже рванула вперёд, готовая вцепиться в волосы ненавистной сопернице, но в тот самый миг Катерина Павловна робко постучала в дверь к Евгению Петровичу. Служанка не успела и шагу ступить — дверь распахнулась так быстро, словно тот ждал этого стука.

Диалог между Катериной Павловной и Евгением Петровичем оказался коротким. Почему? Потому что последний резко схватил аристократку за руку и буквально втянул её внутрь, после чего послышался отчётливый звук проворачиваемого в замке ключа.

Аглая замерла и несколько мгновений смотрела перед собой, не веря тому, что увидела. Может, ей это снится? Может, это какой-то кошмар, который вот-вот рассеется? Как такое вообще возможно? Стоп, но ведь Евгений Петрович сейчас не в себе — он же, возможно, не совсем понимает, что делает! И что же теперь будет? Что он натворит в этом помрачении?

Аглая устремилась вперёд и принялась отчаянно стучать в дверь.

— Евгений Петрович! Евгений Петрович! Откройте немедленно!

Из комнаты слышалась лишь какая-то возня и невнятные шорохи, а потом вдруг неподалеку раздался топот ног. Аглая обрадовалась — сейчас она изобличит этих двоих перед другими и остановит непоправимое! Сейчас она докажет, что Катерина Павловна — развратница и соблазнительница!!!

Но в разуме вдруг вспыхнула еще одна мысль: если Трофим Петрович прознает о том, что произошло этой ночью, то рассорится с братом и никогда больше не пустит его в этот дом. А значит, Аглая потеряет всякий шанс и не сможет больше даже видеть предмет своей безумной страсти. Она бы с удовольствием нанялась к Евгению Петровичу в прислугу, но он категорически никого не брал, довольствуясь несколькими старыми, проверенными людьми, которые работали на него ещё с юности.

Значит, жаловаться и устраивать скандал никак нельзя, себе дороже. Да и одежда на Аглае была слишком откровенной — любой заметит, что она без белья, и тогда уже её саму выставят на посмешище.

Ужаснувшись такой перспективе, служанка бросилась прочь, стараясь ступать как можно тише и надеясь на то, что никто не заметит её в коридоре. Она убеждала себя, что ничего страшного не произошло, что, может быть, ничего и не случится между этими двумя…

Назавтра Евгений Петрович наверняка ничего и не вспомнит, а Аглая попробует ещё раз. Обязательно попробует. Ведь она не может сдаться, не после стольких лет ожидания…

Утром Евгений Петрович жаловался только на головную боль и выглядел таким же, как обычно. Когда Трофим Петрович спросил, хорошо ли он спал, Евгений Петрович пожал плечами и совершенно искренне ответил:

— Знаешь, снилось мне что-то странное, но… думаю, всякая чушь! Давно не чувствовал себя таким разбитым…

Трофим Петрович, поглощая очередной кусок мяса, усмехнулся:

— Тебе нужно развеяться. Езжай в увеселительный квартал, найди бабу посочнее и расслабься…

Аглая, стоящая в тени столовой, вздрогнула, но с души будто камень упал.

Евгений Петрович ничегошеньки не помнит! Это хорошо. Это просто замечательно!

А может ничего и не было вовсе…

Глава 62. Планы и неожиданности...

Глава 62. Планы и неожиданности...

Прошли ещё долгие несколько недель, прежде чем нашёлся подходящий момент, чтобы Аглая могла заново использовать тёткино средство. Евгений Петрович часто уезжал, работал допоздна, иногда даже отказывался от ужина, и служанка терпеливо ждала, не позволяя себе ни единого неосторожного движения. Её безумно радовал тот факт, что Катерина Павловна и Евгений Петрович находились в откровенно прохладных отношениях, почти не разговаривали друг с другом и избегали любых совместных трапез. К тому же ненавистная хозяйка в своём очевидном, уже заметном даже под самой широкой одеждой сроке беременности была неповоротлива, часто уставала и вообще, казалось, не представляла прежней угрозы.

Служанка в этот раз подготовилась лучше, чем в прошлый — она продумала каждую мелочь, проверила всё несколько раз и теперь была уверена, что на сей раз всё получится, и жизнь перевернётся с ног на голову.

Сохраняя на лице мягкую, почти невинную улыбку и решив вести себя максимально скромно, чтобы не вызвать ни малейших подозрений, Аглая этим вечером сама вызвалась отнести ужин господину. Как хорошо, что он уже давно не ужинает в общей столовой, предпочитая есть прямо в своей комнате в полном одиночестве — это облегчало задачу и избавляло от лишних свидетелей. Она добавила тёткино средство в его любимый напиток, тщательно отмерив нужное количество, зная, что Евгений Петрович очень любит чай с молоком на ночь и никогда не отказывает себе в этом маленьком удовольствии.

В комнате царил полумрак, когда Аглая вошла, неся в руках огромный поднос с яствами. Евгений Петрович сидел в кресле, что-то внимательно читая при свете нескольких канделябров. Морщинка между бровей выдавала его напряжение.

Нога на ногу, волосы небрежным жестом отброшены назад — он казался сейчас таким красивым, таким желанным, что у девицы перехватило дыхание. Аглая вздрогнула, ощутив прилив восторга — сегодняшняя ночь станет началом, самым настоящим началом её счастья, которого она ждала так долго!

— Вот, господин, — проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал мягко и спокойно, и поставила поднос на стол. — Ваш любимый чай с молоком, я сделала сегодня немного больше, чтобы вы были максимально довольны. А здесь лёгкий ужин: бульон, запечённые овощи и тонкий ломтик рыбы — ничего тяжёлого, чтобы не перегружать желудок перед сном.

Евгений Петрович даже взгляда не оторвал от рукописи, которую читал, словно присутствие служанки было для него пустотою. Только жестом — едва заметным, небрежным — показал, чтобы она уходила, и на лице Аглаи отразилась досада. Даже не взглянул на неё, даже не понял, кто приходил, не оценил ни её заботы, ни её присутствия. Злость и обида поднялись из самого сердца горькой волной, и Аглая едва сдержалась, чтобы не выдать себя. Ах, как хочется влить ему этот чай прямо сейчас собственными руками, силой заставить выпить до дна!!! Но нельзя, нельзя, нужно сохранять терпение…

Девица вышла, прикрыв за собой дверь, но никуда не ушла — затаилась в полумраке коридора, припала к щёлочке и принялась подглядывать, как Евгений Петрович медленно, безо всякого аппетита ест с тарелки свой ужин. Аглая замерла в предвкушении, когда тарелка опустела — теперь оставалось только дождаться, пока он выпьет чай, и всё пойдёт по задуманному плану.

Ну же, ну же, давай, пей!

Евгений Петрович взял чашку и слегка пригубил, но толком не сделал ни одного глотка, потому что что-то в тексте вдруг привлекло его внимание. Он отставил чашку в сторону и принялся читать более внимательно, даже начал водить пальцем по