Королева Вечности - Л. Дж. Эндрюс

Он вдруг нахмурился.

– В детстве Эрик, когда мы были маленькими, часто проводил со мной время, пока мой отец не превратился в жестокого ублюдка. Некоторым узам не суждено ослабнуть, как бы другие ни пытались их разорвать. Нам внушали презирать друг друга, однако он спас меня, убив Харальда, и я это точно знаю. Несмотря на своих врагов и клеветников, он отдал всю душу, защищая Королевство Вечности, а те видели в нем лишь бесхребетного неудачника.

Затаив дыхание я ждала, когда Тэйт, собравшись с мыслями, продолжит. Пожалуй, это была самая длинная речь, какую мне довелось услышать из уст этого мужчины.

– Сначала я не хотел видеть тебя здесь, – признался он. – Потому что мне было хорошо известно, какими глазами он смотрел на тебя и какие изменения почти сразу последовали после встречи с тобой. Даже почувствовав твою привязанность к нему, я не доверял тебе. Считал, что ты используешь его, бросишь и в конце концов натравишь против него свой народ.

Предательские слезы подступили к глазам, и я, собрав всю свою волю в кулак, постаралась сохранить спокойный голос:

– А теперь?

– Сейчас? Я готов принять тысячу клинков вместо тебя. – На высоких скулах Тэйта заиграл странный румянец. – Ведь именно ты подарила моему брату покой. Ты стала для него опорой, настоящей семьей, которую он всегда заслуживал, но так и не обрел из-за безжалостного отца и жестокого дяди. Оставим все как есть, ладно? Никакой благодарности, никакого чувства вины. Если понадобится, я сделаю это снова.

Тэйт протянул мне руку, не проронив больше ни слова.

Я смахнула упавшую слезу и взяла его ладонь, мягко улыбнувшись.

– Хорошо, оставим все как есть, Ходящий за сердцами.

Он склонил голову в знак молчаливого согласия.

– Однако, – произнесла я, понизив голос, – мне по-прежнему кажется, что ты ужасно угрюмый засранец.

И впервые с момента знакомства с этим мужчиной я наблюдала, как абсолютно искренняя улыбка озарила его лицо.

Глава 32

Певчая птичка

Из окна кабинета открывался потрясающий вид на королевский город: красные крыши, извилистые мощеные дорожки и каменные аркады на рыночной площади, где кипела обычная жизнь после возвращения команды Вечного корабля. Семьи вновь воссоединились, обретя долгожданный покой.

Кровавую корону, лежащую сейчас в кабинете на бархатной мантии, Алистер неустанно носил за нами на протяжении целого дня, где бы мы ни находились. От нижней части венца вздымались бурные волны, формируя острые зубцы короны.

Я прищурила глаза, в груди разлилось яростное чувство презрения к отцу Эрика. Торвальд прекрасно знал, что появился еще один мальчик, в чьих жилах текла его кровь, но не обмолвился ни словом, не подготовил ни сына, претендовавшего на трон, ни королевство.

Однако именно Торвальд приказал своему маленькому ребенку убить собственную мать. Глупо полагать, что такой мужчина способен на искреннюю привязанность.

– Осмелюсь предположить, что это дело не рук Кровавого певца. – Рядом со мной появился отец, прервавший мои размышления. Он провел пальцем по раме, где в углах красовались блестящие нарисованные лозы.

– Алистер как был, так и остается довольно суровым ценителем моего искусства. Я была полна решимости расписать весь дворец, лишь бы заслужить хоть немного похвалы от этого мужчины.

Даж отнял руку от окна и нахмурил брови, изучая вьющиеся лозы какое-то мгновение, словно пытаясь разгадать скрытый под листьями смысл.

– Ты никогда не поймешь, каким облегчением для меня было узнать, что все мои страшные опасения касательно того, что тебе пришлось здесь пережить, оказались ложными.

– Даж, я знаю, что времени для откровенного разговора у нас было мало, но мне стоит признаться, что наша первая встреча с Эриком произошла не во время нападения на форт, а задолго до этого. Он не случайно похитил меня. После окончания войны он попал в плен…

– Ты ходила к его камере.

Я замешкалась с ответом.

– Это он тебе сообщил?

– Нет. Догадался. – Отец присел на подоконник, а в его темных глазах заплясали озорные искорки. – После окончания войны между мной и мальчиком-королем состоялся диалог, во время которого я пытался убедить его, что мы ему не враги, но нечаянно заметил кусок пергамента, который он все старался спрятать. В некоторых местах были нарисованы завитушки.

– Боги, а я-то считала себя такой умной, просунув записку сквозь решетку. Мне показалось, что лучше сначала представиться, прежде чем впервые заговорить с ним.

– Однажды ночью мы с твоей матерью наблюдали за тобой и застукали.

Я недоуменно склонила голову.

– Но почему вы так ничего и не сказали мне?

– Как думаешь, зачем я уговаривал Бладсингера остаться? – Отец поднялся и положил руки на мои плечи. – Еще тогда я предвидел, что этот юный король разобьет мне сердце.

– Все равно не понимаю.

– Мне всегда хотелось, чтобы и мои дети познали настоящую любовь, подобную той, что связывала меня с твоей матерью. Однако это вовсе не значит, что я мечтал, чтобы такой день когда-нибудь наступил. Стоит другому мужчине забрать твое сердце, и мое разлетится вдребезги. И я ощутил эту боль, только взглянув на мальчика, с которым подружилась моя дочь.

Я моргнула, немного изумленная подобными откровениями. На протяжении столь долгого времени и мать, и отец прекрасно знали, что я читала Эрику сказки и между нами возникла неожиданная связь.

– Неужели ты совсем не беспокоился, что он вернется?

Отец тяжело вздохнул.

– Шли дни, и я был твердо убежден, что наши барьеры против морских фейри выстоят. Понимаю, очень опрометчиво с моей стороны, ведь судьба уже пыталась преподать мне урок. Стоило бы подумать дважды. – Взяв мою руку, он слегка сжал тонкие пальцы так, как делал это с тех пор, как я была маленькой девочкой. – Я научился распознавать игры Норн, и мы с твоей матерью предчувствовали нечто важное, связанное с Королем Вечности и нашей дочерью.

– Неужели ты правда уговаривал Эрика остаться из-за меня?

– Ради твоего счастья я был готов пойти на все. Если честно, Лив, нас всех объединяло смутное подозрение, что морской король ворвался в наш мир с великой целью. Стиг первым подошел к мальчику и сумел найти с ним общий язык, а потом Бладсингер спас Тора. – На лице отца отразилась легкая нерешительность, но он продолжил свою мысль: – Думаю, я попросту был слишком упрям, не желая признавать, что это только ради тебя.

Я одарила его слабой улыбкой. Можно было бы притвориться, что Эрик раскаивался в содеянном, но мы оба отлично понимали, что подобное далеко от истины.