Без права на счастье - Катерина Крутова

— Легко. Свежий блокбастер — «Ярость в клетке».

Видик щелкает, с тихим шипением включается экран. Уже по первым кадрам понятно — порнуха. Полуголая прикованная наручниками к решетке героиня испуганно жмется к объективу оператора выдающимися буферами.

Вера кривится, отворачиваясь, а Серый, наоборот, пялится в телек и теребит себя между ног.

— Присоединяйся, пока я добрый и ласковый. Вкуси райское наслаждение, хоть, хер и не баунти, — Шланг вновь ржет, но сам уже тянется к телефону, поднимает трубку, жмет кнопки и ухмыляется:

— Осталась последняя. Нажму, и парни снизу прибегут тебя уговаривать. Вот только за помощь им придется платить. А лаве твое, я так понимаю, все здесь.

Кравчук машет в сторону сумочки от Диора, стоящей на полу возле кровати.

Медленно Серегин палец тянется к кнопке, но еще медленнее Верка делает первый шаг. Ей требуется пять, чтобы дойти до постели и встать перед довольно ухмыляющимся Кравчуком. Из видика громко стонет прикованная к решетке рабыня. Надсмотрщик с нереально большим членом изучает принцип действия штепселя и розетки. Верка старается туда не смотреть, и без того противно. Перед ней кровать, а за ней зеркальный шкаф в чьих дверцах отображается девушка в спортивном костюме и постель с ожидающим ее мужи… мудилой, мужиком эту тварь у Верки язык не поворачивается назвать.

Она просто стоит и ждет, вспоминая Димона, своего первого и единственного до сегодняшнего дня. А Серый ухмыляется и ползет к ней на карачках, облапывает от сисек до жопы, точно проверяет комплектность, а затем резким движением стягивает штаны вместе с трусами. Благо — это не сложно из-за резинки. Девушка дергается, пытается отстраниться, но мужская ладонь уже лезет к промежности, продирается меж сжатых ляжек и трется, раздвигая половые губы.

— Течешь от меня, сучка? — пыхтит Кравчук, другой рукой обхватывая за ягодицы и пытаясь протолкнуть в нее пальцы сразу с двух сторон.

Верка суше Сахары, что херово вдвойне. Жесткие пальцы причиняют боль, которую смазка могла бы смягчить. Но Сереге фиолетово — жмет, трет, давит, сует во все дыры точно она перчаточная кукла. Пытаясь хоть немного отодвинуться, упирается руками в плечи и поднимается на цыпочки, что оказывается ошибкой. Не удержав равновесия падает на кровать под довольное ржание победителя. Серый одним движением оказывается сверху, по-хозяйски засучивает на ней спортивную кофту и, наваливаясь всей тяжестью тела, кусает через лифчик грудь.

— Так-то лучше, принцеска. А теперь раздвинь ножки — трахну так, как Королю твоему и при жизни не снилось, а сейчас и подавно. Задорно, с огоньком! — Кравчук дышит в шею, вжимает в жесткий матрас, одновременно стягивая джинсы и освобождая вставший шланг. Верка извивается, брыкается, пытается скинуть — но куда там ее пятидесяти килограммам против накаченных ста?! Уворачиваясь от поцелуев, уступает в главном — Серый оказывается между ног и уже примеряет к ней хер.

— Нет-нет-нет! — кричит, захлебываясь слезами.

— Да-да-да! — скалится над ней мерзкая рожа, а внизу уже все горит от пальцев, растягивающих вагину, и члена, входящего следом.

— Пусти! — молит из последних сил. Молотит по спине кулаками и ревет от боли, унижения и беспомощности. Даже в первый раз так не было.

— Кончай спектакль, сучка! — Серый внезапно останавливается, хватает за шею своей ручищей. — Я же и ударить могу. Или любишь пожестче?

Порноактриса из видика вторит криком страсти и боли, а Шланг толкается внутрь резко, сильно, на всю глубину. Верка задыхается криком, превращенным в хриплый стон перекрывающей дыхание ладонью.

— Лежи смирно и Сережа будет с тобой нежным, усекла? — еще один резкий толчок, отдающийся болью аж под ребрами. Вера моргает, сперва чтобы смахнуть слезы, а потом еще и еще раз, выражая согласие. Покорно опускает руки и разводит ноги. «Распята», — успевает подумать прежде, чем ненавистные губы впиваются в ее, а руки, оставляя шею и клитор, сжимают грудь и принимаются накручивать, теребить соски. Верка терпит, хотя теперь только хуже — язык искусан, в сиськи от таких «ласк» точно шурупы вкручивают, а пизду будто насквозь продырявить решил. Правда, движения ее насильника стали плавнее, мягче. Серый даже пытается проявлять извращенную дикую нежность — трется щекой о шею, шепчет на ухо:

— Моя девочка, моя хорошая. Посмотри, какая мы красивая пара, — и разворачивает зареванное лицо к зеркалу. Верка морщится, закрывает глаза лишь бы не видеть ужаса унижения — ее тело, изящная статуэтка по словам незабвенного Димки, разбито, раздавлено чертовым варваром, чья покрытая рыжими волосами голая задница дергается между ее ног.

Серый пыхтит и елозит в бесконечном «туда-сюда». А она уже перестала не только сопротивляться, но и молиться, чтобы это все быстрее закончилось. Кажется, там внизу сплошная рана, стертая бесконечными фрикциями до живого мяса.

— Ты кончила? — издевательством звучит вопрос, на который Верка даже не пытается ответить.

— А я близко! — с громким стоном Кравчук выходит из нее и тянет на себя со словами, — мы же пока не хотим детей?

Сперма струей бьет Верке в лицо, забивается в ноздри, поливает ресницы. Серый давит на щеки, заставляя открыть рот, и спускает ей в горло остатки семени.

— Оближи чупа-чупсик, сладкая чикса.

И Верка послушно сосет и лижет, точно со стороны из отражения наблюдая чей-то кошмарный сон.

«Лучше б вчера сдохла», — крутится в голове, пока утомленный Серый, устроившись рядом, продолжает тискать ее грудь, и, закинув ногу на бедро, тереться о ягодицы поникшим шлангом.

— А ты молодец, — сообщает наконец насильник. — Послушная. Стешке-продавщице сказала, как учил. Далеко пойдешь с моей помощью. Завтра продолжим укрощение строптивой. Я б тебя весь день пялил, но дела, сама понимаешь. Так что приятного помаленьку, хер временно зудеть перестал, зато кулаки чесаться начали. Надо показать району, кто его новый хозяин. Иди, в порядок себя приведи, домой по пути закину. Ванна за кухней прямо.

* * *

Час спустя шестисотый высаживает Верку на аллее в километре от дома.

— Чтоб без глупостей, — звучит напутствием из приоткрытого тонированного окна. Девушка кивает, не оглядываясь, уходит между уже начавших желтеть вязов. Между ног адская саднящая боль, как от гигантской свежесодранной мозоли. Каждый шаг нестерпим. Прислонившись к стволу дерева, дрожащими руками Вера раскрывает сумочку от Диор, достает сигареты и с удивлением глядит на стопку зеленых купюр с изображением патлатого мужика — баксы! Еще вчера их точно не было. Механически пересчитывает — двести долларов. Вот значит сколько стоят ее услуги по мнению Серого. Карьера за сутки — от королевы до проститутки.

Истерический громкий смех заставляет обернуться несколько прохожих. А она не может остановиться — стоит