Отчим. Сексолог и девственница - Полина Нуар

Бросаю взгляд на маму. Лежит, свернувшись калачиком, под пледом. Ее лицо безмятежно, губы приоткрыты. Она такая спокойная. Понятия не имеет, что происходит похабно близко.

— Оближи. Я еще не все твои дырочки познал.

Молча беру в рот его палец.

Убирает. Мокрый весь.

Этот мокрый палец входит в меня. В дырочку, которая не мешает внутренней преградой.

Как так можно? Как?

Я всхлипываю в свои закушенные пальцы. Он двигается медленно, глубоко, ритмично. Каждое движение отдается пульсацией внизу живота.

— Расслабься, — властно. — Пусти меня глубже. Растяну, и станет приятно. Маленькая сучка.

Грубое слово в его устах звучит как музыка. Как молитва. Как приговор.

Мимолетный взгляд на маму, чтоб убедиться, что спит. Она чуть хмурится во сне, будто видит беспокойный сон. Ее ресницы дрожат.

Его палец ускоряется. Он находит ту точку, от которой у меня темнеет в глазах, и давит. Круговыми движениями, безжалостно, все растягивая.

Я чувствую, как волна поднимается внутри. Горячая, неудержимая.

— Не смей кончать, — шепчет он. — Пока не скажу.

Хочу оргазма и боюсь. Вдруг буду шуметь, и она проснется? А он трахает пальцами ее дочь.

Стыд и возбуждение сплетаются в тугой, болезненный узел где-то глубоко внутри.

— Почему… — выдыхаю я. — Почему вы… ты…

— Почему я выбрал тебя? — заканчивает он за меня. Его пальцы не останавливаются. — Потому что ты настоящая. Ты не играешь. Ты боишься, и все равно идешь. Ты сгораешь от стыда, и все равно хочешь. Твои чувства не притворство. Твоя реакция на меня — истина.

Касается губами моей шеи.

— Меня с ума сводит твое желание получить меня, — продолжает отчим. — Получай меня, девочка.

Его большой палец находит клитор. Я почти вскрикиваю. Тут же зажимает мне рот ладонью.

— Тсс, — его дыхание сбилось, стало прерывистым. — Тихо. Мы не совсем одни.

Мама переворачивается на другой бок. Ее рука нащупывает его ногу, гладит сквозь ткань брюк. Она что-то шепчет. Его имя, может быть.

Меня накрывает ужасом. Сейчас она откроет глаза. Увидит меня, сидящую на коленях ее мужа. Увидит его руку у меня между ног. Увидит мое лицо, искаженное запретным удовольствием.

Его палец внутри меня ускоряется.

— Кончай, — шепчет он мне в висок. — Сейчас. Порадуй своего доктора.

Мама открывает глаза.

Секунда. Вечность.

Ее затуманенный сном взгляд скользит по нам. По его лицу. По моему. Вниз, туда, где его рука исчезает под моей футболкой.

— Влад? — сонно. — Ты не спишь?

— Смотрю кино, милая, — его голос ровный, спокойный. А палец внутри моей попки. — наращивают темп. — Спи дальше.

— Ммм, — она трется щекой о его колено. — Который час?

— Поздно. Спи.

Она закрывает глаза.

Волна накрывает меня с головой. Я кончаю беззвучно, кусая в кровь губы, впиваясь ногтями в его плечо. Меня трясет крупной дрожью, тело выгибается, ищет опору и находит только его.

Он прижимает меня к себе, удерживает, гладит по спине. Его пальцы все еще во мне, замедляя движения, продлевая агонию.

Мама спит.

Я падаю в темноту, и на краю сознания слышу его голос. Тихий, хриплый, удовлетворенный:

— Умница. Тихо. Я здесь.

Не знаю, сколько проходит времени. Минуты? Часы?

Я сижу на его коленях, обессиленная, опустошенная. Его рука больше не между ног — она просто обнимает меня за талию.

Мы смотрим телевизор. Актеры смеются, ссорятся, мирятся. Мне пофиг.

— Иди спать, — шепчет он. — Завтра утром обеспечишь мне разрядку.

— Как? — не понимаю. — При маме?

— Ну я же нашел способ удовлетворить тебя, пока она спит. Вот и ты найди, Лер. А сейчас иди спать.

8

Обнимаю подушку и все прокручиваю в голове то, что произошло в гостиной.

Моя жизнь разделилась на до и после.

Проваливаюсь в сон быстро, как в омут. Тело еще помнит его прикосновения, его дыхание. Я плыву где-то на границе яви и забытья, и вдруг понимаю, что иду по коридору.

Наша квартира. Ночь. Я хочу его. Хочу безумно.

Их спальня.

Ноги сами несут меня туда. Нельзя туда, но я как одержимая. Пол под босыми ступнями холодный, а тело в огне.

Дверь приоткрыта. Я замираю на пороге.

Они спят. Мама на своей половине кровати, отвернувшись к стене, укрытая одеялом до плеч. Ее дыхание ровное, спокойное. А он лежит на спине, раскинув руки, и одеяло сползло до пояса.

Я смотрю на него.

Грудная клетка медленно поднимается и опускается. Темные волосы на груди, которые я впервые заметила еще в кабинете, — это про интим. Про секс.

Мышцы расслаблены, но даже в покое они перекатываются под кожей. Лицо прекрасное. Губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывают тени на скулы.

Он прекрасен.

Я делаю шаг в комнату. Стараюсь даже не дышать громко.

Еще шаг. Я уже у кровати.

Мама не шевелится. Она глубоко спит. А я смотрю на него и чувствую, как между ног становится влажно. Снова. Мне всегда мало.

Опускаюсь на колени у кровати. Прямо рядом с его рукой, свесившейся с матраса. Его пальцы расслаблены. Те самые пальцы, что были во мне. Что делали мне больно-сладко. Что заставляли трястись от возбуждения.

Осторожно касаюсь их губами.

Он не просыпается. Только вздыхает во сне.

Целую каждый палец по очереди. Провожу языком по подушечкам, смакуя солоноватый привкус его кожи. Зажимаю губами, слегка посасываю.

Тихий стон. Его. Он чуть поворачивает голову, но глаза не открывает.

Осмелев, поднимаюсь выше. Опираюсь руками на матрас и переползаю на кровать. Мама спит. Она не видит, как я нависаю над ее мужем.

Убираю одеяло.

Сажусь сверху на его бедра. Чувствую через тонкую ткань его боксеров, как подо мной начинает твердеть. Он реагирует даже во сне.

Медленно тяну резинку вниз. Освобождаю его.

Член встает упруго, тяжело. Я смотрю на него. Такой большой, такой пугающий и такой желанный. Внизу живота все сжимается в сладком спазме.

Наклоняюсь.

Провожу языком по головке. Солоновато-терпкий вкус. Он вздрагивает, мышцы живота напрягаются. Я беру в рот. Медленно. Чувствую, как он упирается в горло, и зажимаю губы плотнее, сглатывая слюну.

Двигаю головой вверх-вниз. Рукой сжимаю основание, вторая гладит яйца.

Я хочу, чтобы он проснулся. Хочу, чтобы он открыл глаза и увидел меня, делающую это.

Вкус становится ярче. Он близко.

Вдруг его рука ложится мне на затылок. Пальцы сжимают волосы, не больно, но властно.

— Лера… — шепот. Хриплый, сонный, но уже осознанный.

Я поднимаю взгляд. Он смотрит на меня. В серых глазах дикая смесь удивления, похоти и чего-то еще. Темного. Опасного.

— Что ты делаешь?

Не отвечаю. Беру глубже.

Он стонет сквозь зубы. Бросает быстрый взгляд