Отчим. Сексолог и девственница - Полина Нуар

— Ты с ума сошла… — выдыхает он, но рука на затылке не отпускает, наоборот, слегка надавливает, направляя.

Я продолжаю. Ритм ускоряется, рот скользит по влажному стволу. Он тяжело дышит, живот ходит ходуном. Я чувствую, как пульсируют венки.

— Близко, — предупреждает он шепотом. — Если не хочешь…

Хочу.

Я сжимаю губы плотнее, ускоряюсь. Рука на затылке сжимается сильнее, он приподнимает бедра навстречу, и горячая волна ударяет в горло.

Глотаю. Давлюсь, но глотаю. Чувствую, как стекает по горлу, как пахнет им, как кружится голова.

Он падает на подушку, тяжело дыша. Я облизываю губы, вытираю тыльной стороной ладони рот и смотрю на него.

Отчим переводит взгляд с моего лица на мои губы. Потом на маму. Та все еще спит.

— Ты…

Не договаривает.

Вдруг мама шевелится. Переворачивается на другой бок. И открывает глаза.

Смотрит прямо на меня.

— Лера? — голос сонный, непонимающий. — Ты что здесь делаешь?

Я замираю. Холодный пот прошивает насквозь.

— Я…

Она переводит взгляд на него. На его голый член, еще влажный после меня. На мои губы.

Ее лицо меняется. Сон уходит, остается ужас.

— Вы…

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, объяснить, но звука нет.

— НЕТ! — кричит она.

9

И я просыпаюсь.

Резко сажусь в кровати. Сердце колотится где-то в горле. Простыня мокрая от пота, между ног пульсирует дико, нестерпимо. Понимаю, что кончила во сне.

Одной рукой сжимаю простыню, второй зажимаю рот, чтобы не закричать.

Сон. Это был сон.

Смотрю на телефон. Шесть утра. Комнату заливает серый предрассветный свет. Я одна.

Падаю на подушку, тяжело дыша. Между ног все еще пульсируют остаточные спазмы. Я чувствую себя грязной, развратной, но внизу живота разлито тепло, которое я уже знаю.

Это был сон.

Но ощущение его рта на моем… нет, его члена в моем рту, такое реальное. Я до сих пор чувствую вкус. Солоноватый, терпкий, мужской.

Сглатываю, и от этого движения внутри все снова сжимается.

Я схожу с ума.

Закрываю глаза, пытаюсь успокоиться. В ушах все еще стоит мамин крик: «Вы…». Сердце колотится, никак не желая замедляться.

Стук в дверь.

Подскакиваю. Сердце пропускает удар.

— Лера? Ты не спишь? — мамин голос.

Давлюсь воздухом.

— А? Что?

— Открой, дочь. Поговорить надо.

Господи. Она знает. Она все знает. Этот сон был предупреждением.

Я вскакиваю, хватаю халат, накидываю на голое тело.

Открываю дверь.

Мама стоит на пороге. Уже одетая, причесанная, но под глазами тени. Не спала.

— Мам, что случилось?

— Случилось, — она проходит в комнату, садится на край кровати. — Мне кажется…

Я сажусь напротив. Руки ледяные.

— Что кажется? — спрашиваю, сжимая крепче телефон.

— Мне кажется, что у Влада кто-то есть.

Телефон вибрирует.

Сообщение. От него.

«Как ты, девочка моя?»

Сердце подпрыгивает. Пальцы дрожат, набирая ответ.

«Нормально. Мне приснился сон. Про тебя».

Поднимаю глаза на мать.

— С чего ты взяла.

— Он стал отстраненный. И… Лера, женщина всегда чувствует, когда у ее мужчины кто-то есть.

Минута. Две.

«Приезжай в клинику. Через час. Скажи маме, что тебе нужно в университет».

— Мам, прости, мне нужно универ. Сегодня очень строгий препод будет принимать зачет, — вру, видя, как она мучается.

10

Клиника встречает меня привычной тишиной и запахом дорогого кофе. Та же девушка на ресепшене поднимает глаза.

Меня всю трясет. Я в платье на голое тело.

— Вы к Владиславу Юрьевичу?

— Да.

— Он сейчас с пациентом, но просил проводить вас сразу, как придете. Пройдите, пожалуйста, в кабинет, подождите.

Она провожает меня до двери. Я вхожу и оказываюсь в знакомом пространстве. Тот же кожаный диван. Тот же стол. Тот же запах. Его.

Сажусь на диван, сжимая руки на коленях. Жду.

Секунды тянутся как резиновые. Я слышу приглушенные голоса за стеной, потом шаги, потом щелчок другой двери. Он провожает пациента.

Тишина.

Потом поворот ключа в замке моей двери.

Встаю, не помня себя.

Отчим входит. В темных брюках, белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Вид строгий, собранный.

— Здравствуй, — проговаривает тихо.

Закрывает дверь за спиной, щелкнув замком.

— Здравствуйте, Владислав Юрьевич.

Он медленно подходит ко мне. Останавливается в шаге. Смотрит сверху вниз, и от этого взгляда у меня подкашиваются ноги.

— Рассказывай, — тон холодный, почти официальный. — Какой сон тебе приснился?

Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают. Как сказать ему, что во сне я сосала его член, пока мама спала рядом? Как сказать, что я кончила от этого, проснувшись в мокрой простыне?

— Ну? — он поднимает бровь. — Я жду.

— Я… не могу.

— Не можешь или не хочешь?

Я молчу.

Он вздыхает. Садится в свое кресло напротив дивана, закидывает ногу на ногу. Идеальный, холодный, недосягаемый.

— Ты приехала ко мне, Лера. Сама. По моему первому зову. Значит, хочешь продолжения. Но продолжения не будет, пока ты не научишься говорить. Пока не перестанешь зажиматься.

Обида вспыхивает в груди. Я приехала, я рисковала, я соврала матери, а он сидит тут и читает нотации?

Вскакиваю. Сама не понимаю, что делаю. Подлетаю к нему.

— Я приехала к тебе! — выкрикиваю ему в лицо. — Я ради тебя… А ты… ты сидишь и…

Он перехватывает мои запястья. Встает. Теперь я запрокидываю голову, чтобы смотреть на него.

— Что я? — голос низкий, опасный. — Я что?

— Ты… ты играешь со мной! Ты и с ней, и со мной…

— Играю, — спокойно соглашается он. — Потому что это называется прелюдия. Потому что я хочу, чтобы ты научилась получать удовольствие. Настоящее.

— Тебе просто нравится, что я ревную. Что она ревнует.

— Забавная. Наивная. Маленькая девочка, — он наклоняется ближе. — А ну-ка, скажи мне прямо сейчас, глядя в глаза: чего ты хочешь?

— Тебя, — шепчу я.

— Громче.

— ТЕБЯ!

— Что именно ты хочешь меня?

Я задыхаюсь. Слова застревают в горле.

Он ждет.

И тут внутри что-то ломается. Я вырываю запястья из его хватки, толкаю отчима в грудь. Он не двигается, только смотрит удивленно.

— Ты! — кричу я. — Ты бесишь меня! Ты… ты со мной как с куклой! А я живая! Я хочу… я хочу…

Замолкаю, не в силах подобрать слова.

— Ты хочешь, — повторяет он задумчиво. Потом в его глазах загорается тот самый дьявольский огонь. — Хорошо. Получишь.

Разворачивает меня рывком. Я вскрикиваю, когда мои руки упираются в стол. Холод дерева под ладонями. Он прижимается сзади, всем телом.