Диагноз: разведенка - Марта Роми

— Мы с тобой завтра едем в приют и забираем оттуда максимально похожую на её кошку, — решительно говорю я.

— Ты ради этого возьмёшь кошку из приюта? — спрашивает он.

— Конечно, возьму, а что тут такого?

Вообще-то, я сама кошек люблю до жути. А у Виктора аллергия на их шерсть. Поэтому последняя кошка у меня была, когда ещё я дома жила.

— Так ты добрая, — хмыкает Стужев, совсем как я недавно.

— Выходит, что так, — не спорю я, просовывая руки в рукава его куртки.

— Тебе идёт доброта, — улыбается он, ведёт меня за руку по лестнице.

— Ты не видел меня в гневе, — смеюсь я. — Может, злость мне ещё больше идёт.

— У тебя есть шанс мне это показать.

Мы выходим из больницы и сразу прыгаем в такси. Ехать тут недалеко, но пешком в таком виде идти не дело. Чай не май.

Выходим из такси, и Степан сразу вскидывает голову, глядит прямо на мои окна. Странно. Откуда он знает, где я живу? Или, может, это просто случайность?

* * *

Степан

Я инстинктивно поднимаю голову вверх, как делал тысячи раз. Только теперь её нет в окне. Теперь она со мной рядом и держит меня за руку.

— Стёп? — зовёт Ангел, и я отмираю.

— Да, пойдём.

Мы поднимаемся по ступенькам, по которым я иногда ходил в одиночестве. Просто подходил к её двери, слушал отголоски музыки, которую слушала она, представлял себя частью её жизни…

Ангелина стучит к соседке напротив, и я легко вспоминаю, что за тётка там живёт. Вспоминаю и тут же пугаюсь: вдруг она меня вспомнит, расскажет Ангелине, и та отвернётся от меня?

— Здравствуйте, тёть Галь, — улыбается Ангел. — Можно мои ключи?

— Конечно, конечно, — женщина исчезает в квартире, а потом выносит связку ключей. — Я у тебя окошко-то прикрыла, а то смотрю, открыто.

— Спасибо большое!

— Ходил тут один, — продолжает соседка. — Говорит, друг я, друг. Ключи искал по соседям. А я сказала, нету у меня.

— Ну и правильно сказали, — кивает девушка.

— А это кто у тебя, Ангелиночка? — лукаво смотрит она на меня, к счастью, не признав меня. Или признав, да сделав свои выводы по поводу давности наших с Ангелом отношений.

— А это друг, — улыбнулась Ангелина. — Да встречи, тёть Галь. Спасибо за ключи.

Она открывает, и мы входим. Я останавливаюсь на пороге, всё ещё не веря, что я здесь. Неужели это реально? И она тут, такая реальная, с такими прекрасными глазами, длинными белыми волосами, с этой полуулыбкой, в которой так много всего. Или это я сам себе придумал.

Но, если честно, мне всё равно. Главное, я здесь, с ней, и мне сейчас больше ничего не нужно.

— Э-э, стоп, — останавливает она меня, упираясь ладонью в грудь. — От меня воняет больницей.

— От меня тоже, — усмехаюсь я.

— Дай принять душ, — она отталкивает меня сильнее и проходит вглубь квартиры.

— Я тебя не дождусь, — предупреждаю, раззуваюсь и прохожу вслед за ней.

— Это будет обидно, но я переживу, — фыркает она.

“Нет, детка, ты не поняла”, — улыбаюсь своим мыслям.

— Будь как дома, — стреляя в меня взглядами, она отправляется в ванную. А я иду следом через десять минут.

Дверь не заперта, значит, меня здесь ждали. Я хмыкаю и вхожу.

— Я заждалась тебя, — говорит она, стоя ко мне спиной.

Мокрые волосы белыми змеями прилипли к спине, до самых ямочек над ягодицами. Вода стекает по её идеальному телу, и я прослеживаю за этими струями взглядом. Идеальная. Лучшее, что могло со мной случиться. То, о чём я уже и не мечтал.

— Я хотел дать тебе смыть с себя больничную вонь, — раздеваюсь, жутко стараясь не спешить, но, видит Бог, это почти невозможно.

— Иди, теперь я смою с тебя эту вонь, — смеётся она и оборачивается ко мне.

Я смотрю на неё пару секунд и понимаю: всё; я пропал.

Глава 7

Ангелина

Он смотрит так… Я даже не знаю, как этот взгляд назвать. Слишком личный, забирающийся под кожу. Слишком горячий, расплавляющий даже кости в моём теле. Слишком отчаянный, будто бы ставящий меня на невидимый постамент. Будто я… икона для него.

Я пытаюсь заставить себя не думать так о нём, чтобы не разочароваться вновь, но вот он прожигает меня этим своим "ты для меня всё" взглядом, и я застываю, вмиг теряю всю свою игривость, которую я припасла для одноразового любовника. Вмиг становлюсь просто жалкой женщиной, которая сходит с ума от невозможно притягательного мужчины.

Он раздевается, и я замечаю, как подрагивают его пальцы, как трепещут красивые крылья точёного носа. Степан дышит часто, глубоко, словно волнуется. Хотя с чего бы ему волноваться. Уверена, у него было много женщин с такой-то внешностью, и уверена, что он знает, как обращаться со своим другом. Но несмотря на эти мысли, я вижу: он волнуется.

Мой доктор поднимает глаза на меня, оставаясь голым по пояс. Мне не стыдно, что он видит, как я обвожу взглядом каждую мышцу на его красивом теле, каждый жёсткий мужской изгиб.

Он расстёгивает пуговицу на джинсах, стягивает их, зацепляя большими пальцами и трусы. Стоящий колом член, высвободившись, покачивается. У него стоит только от взглядов? Когда последний раз со мной такое было? Когда меня так хотели и хотели ли вообще?

Крупная дрожь прошибает тело, когда он делает шаг ко мне. Осознание лупит по затылку. Другой мужчина. Впервые в жизни. И… Я хочу ему понравиться. Хочу, чтобы я стала для него кем-то более запоминающимся, чем другие женщины. Но возможно ли это? Я ведь абсолютная посредственность в этом деле, чтобы я ни пыталась из себя состроить. Может, это ещё одна причина, почему ушёл Виктор. Я во многих сферах недостаточно хороша…

— Тш-ш-ш, — шепчет он, ступая под струи горячей воды и словно не чувствуя её обжигающего жара. — Не бойся.

— Я не… — хочу соврать, но не могу. — Ужасно боюсь. Я хочу тебе понравиться.

— Ты уже мне нравишься больше, чем вообще, возможно, — тихо говорит Степан, заправляя мне прядь волос за ухо. — Расслабься.

— Поцелуй меня, — прошу я, как и в больнице. — Ничего так не отключает мозги, как твои поцелуи.

Он подаётся ко мне, и его голова попадает прямо под струи воды. Она мочит его волосы, которые теперь падают на лоб, стекает по красивому лицу. Мой доктор смотрит на меня исподлобья, чуть склонив голову, по-звериному вдыхая мой запах, запах моего геля для душа. Я непроизвольно пячусь, пока