Вне конкурса - Софья Ларская

— Василиса, ты не понимаешь...

— Я всё прекрасно понимаю. Вчера ты играл в искренность, а сегодня снова позволяешь своей свите угрожать мне. Ты — часть системы, которую я презираю. И то, что ты позволяешь себе эти дешевые театральные приемы с касаниями лица, только доказывает: в тебе нет ни капли настоящего уважения ни к себе, ни к другим. Ты вызываешь у меня разочарование, Денис. Это гораздо хуже отвращения.

Денис внезапно отпустил её руки и отступил. Он полез в карман куртки, вытаскивая сложенную купюру, и в этот момент на пол с негромким стуком выпал прозрачный зип-пакет с белым порошком.

Василиса замерла, глядя на пакет у своих ног. В лаборантской повисла мертвая тишина.

— Ты сказал в Сити, что ты чист, — её голос сорвался на шепот, полный горького торжества. Все её подозрения подтвердились самым грязным образом. — И снова ложь. Каждое твоё слово — это мусор.

— Это не мое! — Денис быстро нагнулся, подбирая пакет, его лицо исказилось. — Это Никита... он, видимо, подложил мне в клубе, я только сейчас нашел...

— Избавь меня от этих сказок, — Василиса рванула ручку двери. — С Кристиной вы идеальная пара. Она уничтожает репутацию, а ты — самого себя. Больше не подходи ко мне. Никогда.

Она выбежала в коридор, чувствуя, как внутри всё дрожит от пережитого стресса. Она не видела, как Денис со всей силы ударил кулаком по деревянному столу, и не видела Кристину, которая стояла за углом, довольно глядя в экран телефона.

Глава 8 Грязные игры

Вторник начался не с кофе, а с ледяного шепота за спиной. Когда Василиса вошла в холл четвертого учебного корпуса, она почти физически ощутила, как изменилась плотность воздуха. Студенты, с которыми она еще вчера обсуждала тонкости международного частного права, внезапно замолкали при её приближении. Группки на лестницах рассыпались, бросая в её сторону быстрые, липкие взгляды, в которых сквозило пополам любопытство и брезгливое осуждение.

Василиса шла, глядя строго перед собой. Её спина была прямой, как натянутая струна, но внутри всё дрожало от нехорошего предчувствия. В университете слухи распространялись быстрее, чем новости в телеграм-каналах, и обычно они не сулили ничего хорошего тем, кто пытался играть по правилам.

— Вася, стой! — Аня перехватила её у лифтов. Подруга выглядела так, будто не спала всю ночь: глаза покраснели, а руки нервно тискали ремешок сумки. — Не ходи в аудиторию. Там... там все это обсуждают.

— Что «это», Аня? — Василиса остановилась, чувствуя, как ладони мгновенно стали холодными. — Говори прямо.

Аня оглянулась по сторонам, словно боялась, что их подслушают, и дрожащими пальцами протянула свой смартфон. — Вчера поздно вечером в анонимном чате факультета выложили видео. Кто-то снял вас с Корсаковым в лаборантской. Через мутное стекло двери, но ракурс... Вася, это выглядит ужасно.

Василиса взяла телефон. Видео длилось всего пятнадцать секунд. Зернистое изображение, дерганая съемка. Видно, как Денис прижимает её к двери, как он склоняется к её лицу. Со стороны это походило на страстную сцену, если бы не финал: из кармана Дениса выпадает прозрачный пакетик с белым порошком, и камера берет его крупным планом, прежде чем видео обрывается.

Подпись под постом жгла глаза: «Наша святоша Лаврова берет оплату за проект не только зачетами. Корсаков снабжает отличницу "витаминами" для бодрости? Или это новый способ бюджетников закрепиться в Москве?».

— Господи... — Василиса прислонилась к холодной мраморной стене, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Это же бред. Полный бред! Он просто выпал, он преследовал меня, я пыталась уйти...

— Вася, на видео это выглядит так, будто вы оба в теме, — тихо, почти шепотом произнесла Аня. — Кристина Соколовская уже была у замдекана по воспитательной работе. Говорят, она привела с собой «свидетелей», которые якобы видели тебя с Денисом в клубе на прошлой неделе. Вопрос о твоем отчислении и немедленном лишении стипендии поставлен официально. Ты же знаешь правила МГУ — за наркотики вылетают в двадцать четыре часа без права восстановления.

Василиса вернула телефон. В голове шумело. Весь её мир, выстроенный на учебниках, бессонных ночах и маниакальном стремлении к идеальной репутации, рушился из-за одной грязной выходки тех, для кого жизнь — это просто набор картинок в соцсетях. Она не стала дожидаться лифта и бросилась к лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Ей нужно было найти его. Прямо сейчас.

Она нашла его в курилке за зданием факультета — в сером бетонном закутке, где обычно собирались самые заядлые прогульщики. Денис стоял один, прислонившись к кирпичной стене. На нем была черная куртка с поднятым воротником, лицо казалось осунувшимся, а под глазами залегли глубокие тени. Он медленно выпускал дым, глядя на мелкий осенний дождь, который превращал университетский двор в унылое болото.

— Ты это видел? — Василиса ворвалась в его личное пространство, не заботясь о том, что их могут увидеть вместе. Сейчас ей было уже всё равно.

Денис медленно повернул голову. Его взгляд был тяжелым и пустым. — Видел.

— И это всё, что ты можешь сказать? «Видел»? — голос Василисы сорвался на крик. — Денис, они обвиняют меня в употреблении! Они говорят, что я твоя... подстилка! Моя жизнь, моё будущее — всё это сейчас летит в помойку из-за твоих друзей и твоих привычек! Почему ты молчишь?

Денис отбросил сигарету и сделал шаг к ней. Он был выше почти на голову, и его тень накрыла её, отсекая от остального мира. — А что ты хочешь услышать? — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Что мне жаль? Да, мне жаль, Лаврова. Но мои извинения не исправят видео. Кристина и Никита играют грязно. Они не просто хотят тебя убрать, они хотят сделать так, чтобы у меня даже мысли не возникло снова к тебе подойти.

— Так скажи правду! — она схватила его за рукав куртки, сжимая плотную ткань. — Пойди в деканат и скажи, что пакет не мой! Что ты... что это была твоя ошибка!

Денис горько усмехнулся и накрыл её руку своей ладонью, грубо отцепляя пальцы от своей одежды. — Ты серьезно такая наивная? Для них я — лондонский мажор с испорченной репутацией. Мое слово против этого видео не стоит ничего. Мой отец уже звонил утром. Знаешь, что он сказал? Что если я попытаюсь тебя выгородить, он лично позаботится о том, чтобы твое дело передали в полицию. Ему не нужна «наркоманка» рядом с его сыном, даже если эта наркоманка — плод воображения Соколовской. Он сотрет тебя, Василиса, просто