Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Её глаза распахнулись, и слабая улыбка коснулась губ. Стремительным движением она выбросила руки вперед. Вода среагировала мгновенно, разделившись на два отчетливых потока, которые выстрелили вперед, извиваясь в воздухе точно живые существа.

Жидкость приняла форму нескольких сверкающих кристальных кинжалов — их лезвия мерцали подобно стеклу, пока они парили перед ней.

Предводитель сделал шаг назад, его глаза округлились от благоговейного трепета, но его солдаты всё еще были готовы убить Дрэвина — а он оставался её единственной разменной монетой, чтобы вернуть отца.

К тому же, она была у него в долгу: он ведь тоже спас её.

Эсмира резко развернулась, и вода пришла в движение, подчиняясь её воле как продолжение собственного тела. Она нанесла удар, и водяные лезвия с косым свистом рассекли воздух; она наблюдала, как призванное ею оружие перерубило их копья и кляп Дрэвина. В следующее мгновение древняя пещера наполнилась звуками выплеснувшейся воды, судорожными вздохами ужаса и лязгом оружия, посыпавшегося на каменный пол.

Широко распахнутые глаза Дрэвина были прикованы к ней, а челюсть отвисла.

Предводитель снова шагнул к ней.

— Ты открыла врата.

— Врата? — она вскинула бровь.

Она заставила разлившуюся по земле воду подняться, и та мгновенно приняла форму копья, в точности похожего на их собственное.

Взгляд предводителя скользнул вверх и вниз по этому копью. Он подошел к ней еще ближе, но Эсмира не отступила, лишь со скрытой настороженностью и любопытством наблюдала за ним, как и он за ней. Она никак не могла отделаться от ощущения, что это место и эти люди, кем бы они ни были, — как раз то самое пространство, где ей и суждено было оказаться. И потому она позволила ему приблизиться.

Его перепончатая рука потянулась к её руке, и тело Эсмиры так и застыло от этого прикосновения. Его плоть на ощупь напоминала шероховатую чешую, скребнувшую по её коже.

— Ты пришла сверху? — спросил он, хотя каждое слово давалось ему с трудом, словно он мучительно подбирал нужные выражения.

— Да, — выдохнула она, надеясь, что он не почувствует, как бешено колотится её сердце. Она кожей ощущала, как взгляд Дрэвина буквально прожигает её профиль, но упорно отказывалась отводить взор от существа.

— Прости меня, — подушечка его большого пальца погладила тыльную сторону её ладони, отчего глаза Эсмиры яростно вспыхнули, но было слишком поздно.

В то самое мгновение, когда она дернулась, чтобы вырвать запястье из его хватки, прохладное прикосновение камня встретило её плоть — вот только оно не сковало её руки, а впилось в них.

Эсмира закричала, чувствуя, как угасают её силы; сердце тяжело забилось о ребра, пока она беспомощно наблюдала, как вождь этого племени полоснул по её коже заточенным куском велсинита.

Дыхание перехватило, боль была настолько острой, что на мгновение она ослепла. Она физически чувствовала, как велсинит въедается в саму суть её существа, словно когти, разрывающие душу.

Это была уже не просто боль — это была утрата. Ноги Эсмиры подкосились, и крик — гортанный, дикий — вырвался из её горла.

В следующее мгновение на неё навалились несколько мужчин — их лица выражали смесь замешательства и благоговения, пока они нападали на неё.

Кожа на запястьях горела так, словно пламя Дрэвина выжигало её до костей, пока они силой заводили её руки за спину и заковывали в кандалы, превращая в пленницу, которой она теперь и являлась. Прежде чем она успела что-либо осознать, ей на глаза нацепили повязку.

— Пошли вон от неё, блядь! — взревел Дрэвин, отчаянно пытаясь прорваться к ней.

Эсмира билась, лягалась и кричала, но ничего не помогало. Ничто не помешало этим существам закинуть её на плечо и унести прочь, точно беспомощное дитя.

Непокорный ребенок, который брыкается и кричит — в точности как описывал её отец. Увидит ли она его когда-нибудь снова? Или это была участь, которую они оба заслужили после всего, что причинили другим? Она бороздила моря этого мира так, словно была божеством, не заботясь о последствиях своих поступков и не веря, что на свете существует тварь, способная сотворить с ней подобное.

И теперь эта самая самоуверенность стоила ей абсолютно всего.

Глава 38

Эсмира

Повязка на глазах Эсмиры погрузила мир во тьму, и каждый звук словно ожил, отдаваясь эхом в тишине. Когда её снова опустили на землю, она то и дело спотыкалась о неровные камни под ногами — хватка пленителей была непреклонной, они силой волокли её и Дрэвина вперед с каждым шагом. Сердце колотилось в ушах, как далекий барабан, а в местах, где кожу полоснули велсинитом, пульсировало жгучее пламя.

Они двигались в полном молчании — аборигены никак не выдавали своих намерений, из-за чего она чувствовала себя абсолютно беспомощной в этом скрытом под их собственным миром пространстве.

Воздух казался сырым и прохладным, а ноздри забивал запах соли — отчетливое клеймо моря, казалось, въелось здесь во всё. Вдалеке доносился мягкий, шуршащий гул, напоминающий рокот набегающих на берег волн. Ей оставалось лишь гадать, находятся ли они всё еще под водой или же этот странный лабиринт вьется сквозь какую-то тайную часть Мэриниса, уцелевшую при катастрофе.

Она изо всех сил пыталась сохранить самообладание и чувствовала присутствие Дрэвина рядом — его аромат кедра и кожи смешивался с солоноватым морским воздухом. Их заставили идти расстояние, показавшееся ей милями; до неё доносилось лишь невнятное бормотание захватившего их народа. Ощущение бесчисленных поворотов и петель совершенно дезориентировало её.

— Есть идеи, как отсюда выбраться? — пробормотал Дрэвин.

— Очевидно, я иду вслепую, точно так же, как и ты, так что ответ тебе и самому известен. И вообще, спасибо бы сказал за то, что я спасла твою шкуру. Считай, мы квиты.

— Разговоры прекратить! — громыхнул голос позади них, после чего кто-то толкнул её в спину, заставив покачнуться вперед.

Грубая ткань повязки царапала кожу, а тугой узел впивался в виски. Она не могла видеть сгущающиеся вокруг тени или разобрать звуки — только отголоски, шепот и шарканье их сапог по камню.

С каждой секундой горло сдавливало всё сильнее. К кому их ведут? Их казнят без промедления? Или сожрут?!

Боги, от последней мысли её едва не вывернуло наизнанку.

Они могли шагать прямиком в лапы к чему угодно, и эта полная безвестность грозила удушьем. Мысли бешено крутились, порождая непрерывный поток вопросов и страхов: она уже представляла себе ряды острозубых воинов или чудовищных