Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей - Ли Литвиненко

– Скажи, что я неправ, – попросил Гел брата.

– В том, что, не ведая, обрюхател какую-то самку?

– Он ведь мой? – Гелиодор медленно протянул к ребенку руку.

Словно пелена спала с его глаз, и Гел четко различил два аромата, смешавшихся в запахе малыша.

– Наполовину уж точно. Чутье не обманешь, – кивнул Тумит.

– Тогда его мать… Этого не может быть… – Гелиодор дотронулся до черных кудряшек на голове сына. – Как тебя зовут, малыш?

– Сфен, – четко ответил ребенок и, повторив за отцом, протянул руку и потрогал его волосы.

Потом коснулся носа, щетинистой шеки. Удивился. Чужак был совсем другим и на запах, и на ощупь. Непохож на мягкую мать или лохматого Варди. Но что-то волнующее и радостное вызывали эти незнакомцы. Родственное. И пахли так приятно – лесом и охотой. С ними будет весело. Хотелось с ними поиграть.

– Как деда, – Гелиодор с трудом глотнул пересохшим горлом. – А как зовут твою маму?

– Ма.

– А имя? – уточнил Тум. – Как другие называют её?

– Бёрк, – четко выговорил Сфенос.

Имя матери он научился выговаривать полностью.

Гел глубоко вдохнул. Не может быть. Такого просто не может быть. Ведь он был там, он видел… Невозможно. Невероятно.

– Она жива? – спросил Гелиодор и Тумит что-то ответил. Альфа не расслышал его слов, Гелиодора словно оглушило. Ощущение будто по темечку врезали боевой палицей. В висках стучала кровь, в голове поднялся невообразимый шум, и все звуки притупились.

– Ты чего, альфа? – брат смотрел с волнением. – Не рад?

– Что? – переспросил Гел и затряс головой, словно вытряхивал застрявшую в ушах воду.

– Лица на тебе нет, – громко пояснил Тум. – Словно привидение увидел. Подожди… Значит, Зоран видел вовсе не призрака! Видно, и вправду наткнулся на орчанку и спьяну попутал ее с нежитью. А мы извели его насмешками. Вот же незадача.… Придётся теперь извиняться перед беднягой.

– Получается так.

Гелиодору с трудом удавалось держать нить разговора. В голове роились тысячи мыслей. Эмоции перехлестывали через край. А ведь предчувствия тревожили его, как только он ступил на мостовую этого города. Так и тянуло пройтись лишний раз по улочкам, оглядеться. Да все времени не хватало, дела, дела…

– Жива…

Она жива! Иначе как могла выносить и родить? Значит, пережила ту злополучную ночь, значит, выбралась. И она здесь, в Жар-городе, дышит с ним одним воздухом, видит те же восходы и закаты, ходит по этим же дорогам. Оборотень сложил руки в молитвенном жесте.

– Хвала Небесам. Луна, покровительница, благодарю.

Он будет еще много раз становиться на колени и благодарить своих богов за это чудо. Сейчас произнесёт только немного слов, больше для паузы, чтобы отдышаться, прийти в себя.

– Что будем делать? – спросил прохаживавшийся рядом Тумит и кивнул на мальчишку. Сфен освоился, взял из короба другой пряник и жадно его поедал, разглядывая чужаков. – Отпустим?

– Еще чего. – Гел поднялся с колен, подхватил мелкого на руки и поднял над головой. – Сын. Тум, ты веришь? У меня сын! – прижал к себе мальчишку, зарылся носом в всклокоченные волосы. Из глаз Гелиодора скатились две скупые слезы и покатились по черным кудряшкам. – Никуда теперь от себя не отпущу. Ни его, ни его мать.

– У-у-у, брат, да ты совсем размяк.

– Так случается, когда дело касается Бёрк. Плачу второй раз в жизни и опять из-за нее, – признался Гел.

– Баба, что поделаешь, – философски рассудил Тумит. – Все они делают из нас тряпок.

– Она делает меня живым, – возразил Гелиодор. – Хочу увидеть её! Прямо сейчас.

– Так ночь на дворе. Не самое подходящее время для визитов. Может, дождемся утра и заявимся, как воспитанные гости?

– Я с ума сойду до рассвета. Нет. Сейчас пойду. Только знать бы куда.

– Возьмешь след? Или попросишь мальца показать его логово?

– Сам разберусь. – Гелиодор хотел как можно скорее собрать свои сокровища и припрятать их за неприступными стенами замка. В безопасности, а то мало ли что еще подкинет судьба. – А ты, отнеси моего сына в гостиницу и накорми, а то больно он тощий, и присмотри за ним.

– Теперь я нянька? – Тум взял из рук альфы Сфеноса. Парень был вполне упитан. – Ну ладно… Только готовить я ничего не буду, обойдется копченым окороком.

22. Ночь нежна

Оборотень бесшумно перебежал пустырь. Легко перемахнул ограду внутреннего двора и оказался позади какой-то лавки. Принюхался. От дома веяло приправами и пряными травами. Чихнул, недовольно заворчал – слишком остро для носа двуликого. Из-за специй запахи обитателей этого дома совсем не чувствовались. Только свежий след Сфена, словно светящаяся ниточка, тянулся до стены. Там, опертая на пристройку, стояла лестница. Волк подошел ближе и почти уткнулся носом в перила. Аромат ребенка свивался тут в толстый жгут с ароматом матери. Босая, она не раз спускалась по деревянным ступенькам. Понятно как малец выбрался наружу – по натоптанной тропе.

– Бёрк… – простонал Гел уже человеком.

Ох, что это с ним? Словно злая ворожба опутала все тело: ноги чуть не подогнулись, сердце застучало как сумасшедшее – того и гляди вырвется наружу. Надо же, а он мнил себя непоколебимым воином. А как очутился в двух шагах от любимой, так и конечности отказывают, и пот градом катится за шиворот. Взялся за лестницу – руки дрожат. Гелиодор убрал руку со ступени и, проверяя, несколько раз сжал и разжал пальцы.

– Вот ты, брат, трус, – забормотал себе под нос. – Давай наберись храбрости. Осталось сделать всего пару шагов.

Поднимался вверх по лестнице медленно. Оборотня качало. Вот будет смеху, если свалится в обморок и расшибётся. Да, это будет подходящая история для бродячих музыкантов. Оборотень влюбился и издох, добираясь до зазнобы.

Наконец, окно. Одна половина приоткрыта. Оглянулся на розовеющее небо, вдохнул поглубже и легонько толкнул створку. ее. Распахнулась легко, бесшумно. Хорошо. Теперь ступить внутрь. Темнота оборотню не помеха. Так, небольшие хоромы: пара кроватей и маленькая постелька – для сына. И все наполнено её запахом… Другим, но тем же самым. Невероятно. Смешанный аромат орчанки и зверя. Это, наверное, из-за рождения сына. Дитё изменило ее запах и нутро. А как она сама? Гелиодору так хотелось поскорее ее увидеть. Огляделся. Вот же она, на кровати.

Бёрк спала на спине, небрежно закинув руку за голову. Его зеленая девочка. Ей, видно, жарко – одеяло прикрывало только ноги, остальное скрыто под красивой синей сорочкой. Шелковой. Надо же, а раньше она спала в старой рубашке отца.

Одна лямка кокетливо сползла, обнажив плечо. От этого вида у Гела перехватило дыхание. К нежности