Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

– Это не тебе делать. Не тебе противостоять ему.

– А кому? – горько спросила я. – Многие выжили? Из тех, кто стоял у него на пути?

Возможно, в какой-то момент, находясь рядом с ним и я сама перестала бороться. Смирилась с тем, что есть, находясь в этой глубокой, темной заморозке, страшнее самого сердца Бездны. Богдан был женат на Анне, а чувства, которые я не позволяла себе, выжигали меня изнутри, погружая в апатию. Я пробуждалась только благодаря Снежане. Я забыла о том, чего я хотела на самом деле, когда шла к Михаилу…

Восстановить справедливость, а не становиться его секретным оружием, выжидая дня для того, чтобы отомстить. Рядом с ним я становилась как он, и если бы не Богдан…

– Ты столько раз меня спасал, – выдохнула я, положив руки ему на плечи. – Ты даже не представляешь. Ты вернул меня к жизни буквально. Ты вернул меня к жизни, когда забрал в Талминбург. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе хотя бы раз…

– Алина, – он перехватил мои руки и сжал их в своих ладонях, – я никогда не стану рисковать тобой. Даже если мне придется сгнить здесь, даже если никто не поверит этому письму, я никогда не подставлю тебя под удар.

Я смотрела в любимое лицо и понимала: да, не подставит, никогда. Продолжать его убеждать бессмысленно. Он не согласится, что бы я ему ни говорила.

– Богдан, – произнесла я, – я люблю тебя, ты же знаешь?

– Я тоже люблю тебя, Алина, но…

– Позаботься о Снежане, пока меня не будет. – В прошлом такое использование магии должно было выжечь меня дотла, но сейчас я почувствовала лишь легкое щекочущее тепло в груди. Надолго ли меня хватит? Не знаю. Простит ли он меня? Не знаю. Знаю только одно, я должна это сделать. – Ты не станешь препятствовать моему отъезду. Ты не станешь сообщать о том, что произошло, коменданту. Храни это письмо, как самую большую драгоценность.

Я вложила лист с признанием сестры Зарины ему в руки. Поцеловала их.

– И нашу дочь тоже храни. А сейчас тебе лучше пойти к ней. Она плачет.

Когда Богдан скрылся за дверью, я с трудом смогла выдохнуть. Все тело ломило, как от температуры, но я подозревала, что дело не в магии. Просто так больно мне еще никогда не было. Больно от невозможности попрощаться нормально. Больно от невозможности обнять Снежану перед отъездом. Но если я ее обниму, если почувствую ручки дочери на своих плечах… я просто не выдержу. Сломаюсь. Никуда не поеду.

Я ведь тоже, увы, не железная.

Перед отъездом я заглянула лишь к коменданту, теперь в его памяти сохранилось, что он решил не брать Богдана под стражу, поскольку он действовал в интересах спасения всех. А еще он «принял решение» выделить мне единственный экипаж, который и отвез меня к ближайшей станции. Я поднялась на подножку поезда, идущего в сторону Авенны, ближе к вечеру.

Напоследок лишь оглянулась на привокзальный домишко, в котором светилось одно-единственное окно. И шагнула в вагон.

Глава 41

Алина

Авенна встретила меня крупным мягким густым снегом, падающим с небес на засыпающий город. Поезд прибывал вечером, почти ночью, и это было мне на руку. Разумеется, я не думала, что меня кто-нибудь узнает, не настолько я была известна, а моими портретами, как портретами, например, той же самой Катерины, не пестрели все газеты, но мне так было комфортнее. Если честно, мне вообще везло: благодаря своим сбережениям мне удалось взять отдельное купе, благодаря предстоящему объединению Южной и Северной Лазовии, которое неофициально уже состоялось, граница перестала существовать, и у меня не спрашивали документов.

В Авенне у меня было мало знакомых, и одни из немногих – семья Верховного, который занимал этот пост до Михаила. До бала оставалось всего-ничего, я могла бы снять номер в любой гостинице или апартаменты, но одинокая женщина всегда привлекает много внимания. Поэтому я отправилась к ним.

Я не думала, что мы еще когда-то увидимся: Иванна (его жена), Артем (единственный сын) и трое его сестер были оставлены Михаилом во дворце, но не для того, чтобы «проявить благородство», а для того, чтобы от них избавиться. Им понемногу добавляли в еду и питье яд, и мне стало об этом известно. Мне многое в то время становилось известно, и я рассказала об этом Иванне.

На следующий день она с детьми уехала из дворца, сославшись на то, что ей все тяжелее находиться там, где жил муж. На самом деле, как потом признавалась мне Иванна, это не было ложью, она хотела задержаться там ради детей. Михаил не стал их преследовать: то ли дело было в том, что проверка силы Артема перед отъездом показала, что мальчик ему не соперник, то ли решил временно отложить расправу.

Я обещала Иванне предупредить их, если случится что-то еще, но, к счастью, мне так и не довелось свое обещание выполнить. Как бы там ни было, увидев меня на пороге, а точнее, когда дворецкий, встретивший меня в поздний час в их городском доме, сообщил об этом Иванне, она тут же проводила меня в гостиную и велела приготовить для меня комнату.

– Я не задержусь надолго, – призналась я, когда нам принесли травяной напиток, чтобы я могла расслабиться после дороги.

– Ты можешь оставаться здесь сколько угодно, – сказала она. – После того, что ты для нас сделала…

– Мне всего-то и надо: вывести Михаила на чистую воду, – сказала я.

Иванна только широко распахнула глаза. Я же коротко обрисовала ей ситуацию, избегая деталей. Все время, что я говорила, она молчала, а после лишь произнесла:

– Я слышала о том, что произошло. О том, как ты поехала за Верховным Северной Лазовии на Север. – Хрупкая на первый взгляд блондинка тоже многое пережила, Иванна так и не вышла замуж второй раз, хотя к ней сватались видные бестиары.

Она до сих пор любила своего мужа, поэтому понимала меня, как никто другой. Я же надеялась, что мне никогда не придется ее понимать. Именно за этим я сюда и приехала: чтобы Михаил больше никогда не смог причинить вред Богдану. Снежане. Остальным. Чтобы он больше не мог разрушать семьи и убивать по щелчку пальцев, как Зарину. И Марику.

К ее смерти он тоже приложил руку, я была уверена, и, хотя бывшая подруга сотворила немало подлостей, такой смерти она не заслуживала. Никто не заслуживал.

– Ты пойдешь