Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

Богдан… если Богдан мертв, что мне делать дальше? И надо ли что-то делать?

Богдан мертв, но Снежана жива. И тот, кто внутри меня, тоже. Живы все эти люди, и даже если я сама больше никогда не почувствую себя живой, я не имею права сдаваться!

Наверное, на одной только этой мысли я сдвинулась с места. А потом быстро устремилась сквозь толпу, разбивающуюся на пары, стремительно лавируя между ними и не обращая внимания ни на что больше. Михаил как раз спустился со своей Катериной в центр зала, княжен уже увели: они еще не достигли «танцевального» возраста.

Я шагнула прямо из толпы, ему наперерез, и произнесла, глядя в глаза:

– Потанцуй со мной.

Наверное, в этот удар я вложила всю свою силу: может быть, опрометчиво, но мне сейчас было не до церемоний. Перед глазами все плыло, я чувствовала себя так, будто падаю в свою бесконечную, темную Бездну, но Михаил все же шагнул ко мне и под изумленным взглядом Катерины протянул мне руку.

Мне показалось, в этот момент даже музыка слегка дрогнула, или же это был всего лишь переход к вальсу? Мир для меня сошелся в одной-единственной точке, точке невозврата, я полыхала изнутри так, как никогда раньше. Меня снова бросило в жар, зашатало, я не понимала, что со мной происходит, и только когда чуть не упала, запнувшись на знакомом повороте в танце, услышала змеиное шипение Михаила:

– Ты правда думала, что можешь меня переиграть, Алина?

Что? Что…

Руки внезапно стали слабыми: такими же, как и все тело, я передвигалась по залу только благодаря тому, что меня держал Михаил. А держал он крепко: сдавив пальцы почти до боли, металлический захват ладони на талии обжигал кожу даже сквозь плотный слой корсета и ткани.

– Иванна давно работает на меня. Или же ты думала, что я просто так отпустил ее и ее выродков? Они живы ровно до того момента, пока она мне полезна. Все они. Никто из них никогда не осмелится бросить мне вызов. Никто никогда и не осмеливался. Потому что, в отличие от тебя, у них есть разум.

– Что… – хрипло произнесла я. – Что ты со мной сделал…

– Ничего не почувствовала, когда пила чай? – усмехнулся он. – Что ж, очень жаль.

По позвоночнику вместе с жаром потек холод, я пыталась ухватиться за грани ускользающей силы, но не могла. Она словно испарялась из меня, внутри и снаружи, и больше мне не принадлежала.

– О, не бойся, – он вдавил меня в себя так, что это было на грани приличий, – я не стану тебя убивать. Твоя магия мне еще пригодится. Для исследований, которыми я занимаюсь уже давно. Не говоря уже о том, что я смогу сделать, обладая такой талантливой Изначальной. Но знаешь, что самое главное? Ты все сделаешь для меня, Алина. Абсолютно все. Из-за своей Снежаны. Потому что ты как никто другой знаешь, на что я способен.

Я знала. Я очень хорошо знала, и ужас, охвативший меня в этот момент был сравним разве что с ужасом той беспомощной девушки, которая чуть не умерла в его кабинете. Меня спас Богдан.

Богдан. Он был моим спасением и моим проклятием.

Моей любовью и наваждением.

Он был самой жизнью, каждым моим вздохом. Я не жила без него, хотя очень старалась в это поверить. Но его больше нет. Эта тварь убила его просто потому, что посчитала угрозой своей власти. А теперь он угрожает мне жизнью, здоровьем, безопасностью моей дочери!

– Ты просто потеряешь сознание, Алина, – произнес Михаил, насмешливо глядя на меня. – А когда придешь в себя, мы поговорим. Поговорим обо всем.

Сквозь ускользающее сознание я услышала затихающую мелодию: танец заканчивался. Если я ничего не сделаю сейчас, уже никогда не сделаю. И Михаил победит. Я, Снежана, мы все скоро окажемся заложниками его властолюбия, ненависти и гордыни. Он уничтожит все, что мне дорого, и не только мне.

Магия, ускользающая сквозь мои поры, таяла вместе с моим сознанием. Однажды я вывела Снежану из глубокого сна. Из такого, откуда обычно не возвращаются… Я смогу. Я справлюсь!

Обычно концентрирующееся в сердце тепло сейчас рассеивалось, утекало, как вода сквозь пальцы, и я мысленно перенеслась на побережье моря. Туда, где мы с Богданом были безоговорочно счастливы. Туда, где я впервые (несмотря на страшный пожар) узнала счастливую новость. Туда, где во мне самой впервые взошло солнце. Мое маленькое солнышко по имени Снежана, которая так отчаянно нуждалась в защите…

И сила, готовящаяся меня оставить, вновь хлынула в мое тело. Оно снова принадлежало мне, я больше не напоминала себе поломанную куклу в руках Михаила. Последнее па совпало с воцарившейся тишиной и моим голосом, ее разорвавшим:

– Расскажи обо всех своих преступлениях. – Я посмотрела ему в глаза. – Всем этим людям. И бестиарам. Прямо сейчас.

Мир полыхнул моей магией, и солнечный зал стал таким солнечным как никогда. Михаил пошатнулся: будучи уверенным в своих силах и в том, что я у него в руках, он такого явно не ожидал. Но я и сама такого не ожидала. Не ожидала, что магия выжжет влитый в меня с чаем яд, возвращая меня в реальность. Я едва успела все это осознать, когда Михаил произнес:

– Первый раз я совершил убийство, когда мне было пятнадцать лет…

Глава 43

Алина

Первой жертвой Михаила была подневольная на землях его отца. Отец был против насилия над женщинами, а девушка ему понравилась. Но она ему отказала, и, после того как он утолил свой любовный пыл, Михаил утопил ее в реке. С самого начала он действовал продуманно, а не на эмоциях, заманил девушку к лесу, якобы там с ней должен был встретиться ее возлюбленный, и, когда она пришла, все и случилось. И их, таких девушек, была не одна и не две. Впоследствии, когда отец умер, а Михаилу отошла часть его земель со всеми людьми, он просто выбирал тех, кто ему нравился. Кто-то соглашался добровольно, кого-то забирали, как меня. После жестоких игр Михаила выживали не все, но всякий раз это происходило «не по его вине». Девица сама травилась, выбрасывалась из окна, или совершала что-то еще, за что ее наказывали до смерти.

Я бы предпочла этого не знать, но вытряхивать из него признания