Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

– Хтианы… кто-нибудь, подайте хтианы…

– А-А-А-А-А-А!

Монстры разлетелись по залу, хаотично бросаясь в толпу, кто-то из бестиаров выхватывал сабли у гардианов, но они были совершенно не приспособлены к битве с запечатанными в броню Бездны тварями. Наверное, нам всем здесь бы пришел конец, если бы не Богдан.

То, как двигается звезда бестиара в бою, я тоже видела впервые. Вместе с Верховным судьей прибыл не только Богдан, но и Евгений, и Вениамин, и остальные. Они стали первыми, кто двигались вдоль трещины, полосующей дворец, с такой скоростью, что глаз едва успевал за ними следить. Богдан в центре, остальные, словно их магией запечатали на равных расстояниях от него.

– Запечатывайте с другой стороны! – крикнул он, и Верховный судья со своей пятеркой бросились в другой конец зала.

Раньше мне казалось, что такое невозможно, что никто не может двигаться так быстро, но сейчас я видела лишь взмахи хтианов и смазанные, мечущиеся по залу черные тени, рассекающие тварей и сплавляющие рваные концы разрыва воедино, словно его и не было. Там, где они проходились, оставались лишь обломки камня, поверженные монстры и клубящиеся остатки Бездны.

Я подхватывала рвущихся на волю тварей там, где стояла, в пелене моей магии они растворялись без следа, осыпаясь искрами в крошку камня и на мое платье. Гости, схлынувшие кто куда, сбились у обрушившейся лестницы: там сейчас было относительно безопасно, чем меньше становился разрыв (Богдан и Верховный судья запечатывали его с двух сторон), тем сложнее монстрам было вырваться наружу. Если бы я понимала, как это делать, могла бы закрыть и здесь, но моя магия, вплетаясь в магию Бездны, не могла сомкнуть рвущиеся края пространства, как это делал Богдан.

Я просто видела движения его рук, и чистое искрящееся пространство там, где была рваная рана разрыва, и дальше – движения хтианов и оседающих на пол тварей. Это напоминало какой-то смертоносный танец, пока…

– Алина, сзади!

Как он успевал еще на меня смотреть, я не понимала, тем более что сейчас не успела даже обернуться. Меня рывком вздернули в воздух когтистые лапы, бывшие когда-то руками. Швырнули о стену, и я увидела искаженную злостью морду, в которой смутно угадывались черты лица Михаила.

От удара что-то внутри меня взорвалось болью, перед глазами потемнело, а по телу вместе с ужасом – не за себя, за жизнь нашего малыша или малышки, о которых я даже не успела сказать Богдану, накатил холод. Словно все силы разом схлынули в Бездну, в тот ее остаток, который сейчас остался.

Михаил устремился ко мне, Михаил, а точнее… монстр. Монстр, которым он всегда был, разве что раньше носил человеческое обличье. За миг до того, как когти располосовали бы меня надвое, на его пути возник Богдан. Я не успела ни вздохнуть, ни крикнуть, когда они схлестнулись в бою.

Твари Бездны были огромными, но у Михаила было сознание. И понимание, как уходить от хтианов, бою с которыми он сам обучался. Я в ужасе вцепилась пальцами в платье, в крошку камня, ожегшую ладони, не отрываясь смотрела, как Михаил снова и снова уворачивается от выпадов.

Сейчас увернулся Богдан, когти Михаила прошлись по его груди, сорвав пуговицы и заставив мундир разойтись. Я подавилась воздухом, но в следующий момент лезвие хтиана уже полоснуло по лапе, и монстр взвыл. Рывком взмыл ввысь, а после обрушился на Богдана сверху. Тот едва успел отшатнуться, но удар все равно пришелся в плечо, я видела, как брызнула кровь, поэтому закричала.

Завозилась на полу, поскальзываясь, пытаясь подняться, вытащить снова из себя свою магию, когда хтиан Богдана всей силой здоровой руки полоснул Михаила по колену. Монстр пошатнулся, а следующий удар пришелся прямиком в грудь. Остатки Бездны таяли в зале, кто-то кричал, кто-то плакал, но в этот момент все звуки отодвинулись на второй план.

Кроме биения двух сердец: моего и Богдана. Я подскочила и бросилась к нему как раз в тот момент, когда Михаил осел на пол. Влетела в застывшего над ним мужчину, в жесткий, пахнущий кровью мундир и застыла вот так, обхватив его руками. Прижимаясь всем телом.

Пульс застучал в ушах еще громче, когда Богдан притянул меня к себе, и лишь тогда его перекрыл один-единственный звук. Судорожные всхлипы, рваные, я даже не сразу осознала, что они принадлежат мне. И чем крепче он меня к себе прижимал, тем сильнее я плакала.

Глава 44

Алина

После случившегося я отсыпалась. Вместе с напряжением всех этих лет меня оставили и силы, и я чувствовала себя не в состоянии даже лишний раз подняться, не говоря уже о том, чтобы что-то делать или куда-то идти. Засыпала со Снежаной в объятиях, просыпалась в объятиях Богдана, запоминая смазанные мгновения нежности, когда он целовал меня, а потом говорил:

– Отдыхай, моя Алина, – и я снова проваливалась в сон.

Мне приносили еду, но я ела немного, мне не хотелось, меня хватало разве что для того, чтобы пойти умыться, выпить немного воды, иногда я ела фрукты, но только потому, что помнила, что есть надо не только ради себя.

Сквозь сон вспоминала, что надо бы рассказать Богдану о том, что у нас будет второй ребенок, но… почему-то боялась. Боялась того, как он может отреагировать. Правда, даже это волнение ощущалось как-то вяло, возможно, все силы моей магии и моего тела ушли на то, чтобы справиться с отравой, которая должна была превратить меня в покорную марионетку Михаила и на битву с ним. С тварями, которых он призывал.

Сколько времени я так провела, не представляю, но однажды я проснулась бодрой и свежей, полной сил, просто открыла глаза посреди зимнего дня и увидела сидящую в кресле Снежану. Она листала какую-то книжку с большими картинками, а чуть поодаль стояла высоченная украшенная к зимней праздничной неделе ель.

– Снежинка, – позвала я, и дочь подпрыгнула в кресле:

– Мама! – и побежала ко мне, запрыгнула на кровать, обняла и завозилась в моих руках.

Последнее, что я помнила – из того, что рассказал Богдан, это то, что слова Михаила про Снежану и про него были провокацией для меня. Я должна была на него напасть, как-то показать себя с невыгодной стороны при всех. Конечно, он мог запереть меня и без оснований, но вот