Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

Замечательно! Сейчас у нас состоится чудесная беседа любовницы и жены, у которой тоже есть любовник. Этого я говорить не стала, все-таки не все мысли стоит озвучивать, особенно на эмоциях. Поэтому просто кивнула и, когда она вышла, снова ополоснула лицо холодной водой.

Накинула длинный, в пол, теплый халат поверх ночного платья и вышла в комнату. Анна так и не села, стояла, закрывшись руками от мира и от меня. Видимо, говорить со мной ей тоже не очень хотелось. Ну так и не стоило утруждаться!

– Давай присядем, – я кивнула на диванчик у окна.

Оттуда открывался вид на заснеженную Авенну, этот пейзаж был мне знаком очень хорошо. Хоть это были и не мои прежние покои, тогда окна у меня тоже выходили на эту сторону. Анна кивнула, и мы сели рядом: пышная юбка ее платья почти касалась полы моего халата. Картина получилась, как у двух подруг встретившихся после долгой разлуки.

– Все, что я хотела сказать… нет. Начну с начала. Когда ты только приехала, я с трудом справилась со своей яростью. Я думала, что Богдан ради тебя отказался от меня и от наших сыновей, но потом поняла, что между нами никогда ничего не было. Он с самого начала был твоим. Был настолько в тебе, что не замечать этого было равносильно самообману. Но мне нравилось обманывать себя. Иногда это единственный способ забыться, когда земля уходит из-под ног.

Я ничего не ответила, да и что я могла сказать? Кто, как ни я, настолько успешно самообманывалась все эти годы? Считала, что справилась со своими чувствами, вытравила Богдана из своего сердца, а после – что смогу без него жить, бросить все и уехать.

– Когда умер мой отец, я ухватилась за Богдана. Ухватилась за то, что считала любовью. Я думала, что если построю семью, уйду в это с головой, боль утихнет, и она правда утихла, но… Семья не спасла меня, потому что все это было обманом. Мои чувства были обманом, я с самого начала знала, что он любит тебя. Я всегда это чувствовала. Женщина всегда чувствует, когда мужчина любит другую.

– Ты не обязана все это говорить, – произнесла я, но Анна вскинула руку.

– Нет. Но я хочу… да если уж так говорить, кому я еще это скажу? Ты поймешь меня лучше всех. Когда Богдана восстановили, я снова поехала в монастырь.

Я изумленно вскинула брови. Уж чего-чего, а такого я точно не ожидала: мне казалось, после нашего разговора, после трогательной встречи с сыном, Анна поняла, что в монастыре ей делать нечего. И что же тогда с Евгением?.. Но додумать я не успела, потому что она продолжила:

– Я умоляла мать настоятельницу помочь мне с расторжением нашего брака. Знаю, что Богдану в таком отказали, поэтому я не особо на что-то надеялась, но все же решила попробовать. И, к моему удивлению, она согласилась помочь. Мы поехали к митрополиту, и, Алина… – Анна приложила руки к груди. – Я рассказала о своих чувствах к Евгению. Высший, я даже не знала, что такое любовь, хотя была уверена, что знаю… Рассказала о том, что мы будем жить во грехе, и наши дети будут расти во грехе, и Мирон, и Матвей… И он дал согласие, Алина. Мы с Богданом перестанем быть мужем и женой через пару недель. Вот о чем я хотела тебе сказать. Решила, что ты должна узнать это от меня, и никак иначе.

Она говорила все это так искренне, так поспешно, что я едва успевала за ней своими мыслями, и, когда Анна замолчала, на меня вдруг обрушилось осознание того, что она только что произнесла. Я замерла, не в силах поверить в услышанное, а Анна добавила:

– Это, а еще… я безмерно благодарна тебе, Алина.

– За монастырь? – переспросила я, находясь в каком-то странном трансе.

– И за монастырь в том числе. Но больше всего за Евгения… если бы ты не поехала тогда с Богданом, я бы, наверное, никогда не решилась дать нам шанс. Открыто, без страха заявить о своих чувствах в обществе. Но то, как ты поступила… Ты отказалась ото всего, ото всех привилегий, ото всех возможностей, чтобы быть рядом с тем, кого любишь. И я поняла, что я могу так же… Ты стала для меня примером. Примером того, что можно выбрать любовь, несмотря ни на что.

Сейчас я была как никогда близка к тому, чтобы снова заплакать, но в этот момент Анна подалась ко мне и порывисто меня обняла. Я на миг остолбенела, а потом осторожно обняла ее в ответ. Слез больше не было, я просто судорожно вздохнула.

Именно в этот момент дверь рывком распахнулась.

– Алина! Мне сказали, что ты пришла в себя…

И я забыла про Анну. Про Евгения. Про слезы. Про все, что было… Потому что в настоящем, здесь и сейчас, в нескольких шагах от меня стоял безмерно любимый мужчина, которого я могла обнять.

Мой Богдан.

Глава 45

Алина

Анна, заметив его, поспешно поднялась.

– Еще увидимся, Алина, – произнесла она. – Я буду в Авенне до конца месяца. Если захочешь вместе пройтись или просто встретиться за чашечкой чая, я буду рада.

Я поднялась следом за ней, кивнула, все еще потрясенная тем, что она мне рассказала, а впрочем… потрясений мне хватало и без таких новостей. Передо мной стоял самый близкий и такой далекий мужчина, и, когда Анна вышла, я вдруг испытала острое чувство непонимания, что делать дальше.

Мы с ним были близки настолько, насколько это вообще возможно, мы с ним прошли огонь и воду, но сейчас я просто не представляла, что сказать. Не только потому, что я применяла на нем свою силу, скорее, потому что я просто не понимала, что нас ждет дальше. Пока Анна была его женой, все было гораздо понятнее, а теперь…

– Алина…

– Богдан…

Мы вместе начали разговор, и вместе замолчали.

– Ты первая, – он приблизился ко мне.

Зачем я вообще начала говорить?

– Какие новости? – тихо спросила я. Просто чтобы сразу не углубляться в объяснения.

– Новости… я теперь снова правлю Лазовией. На этот раз двумя, и, хотя официально теперь это единое государство, очень сложно переключиться с того, что здесь было при Михаиле, на то что