Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

Что же касается Богдана, в этот раз моя магия дала сбой. То ли потому, что я действовала быстро, то ли потому, что на самом деле этого не хотела… отчаянно не хотела расставаться с ними двумя. Или же дело было в Снежане, которая не понимала, почему я их оставила и постоянно плакала. Не сразу, на второй или на третий день после отъезда Богдан вспомнил наш разговор и пошел к коменданту. Тот согласился связаться с Верховным судьей, рассказать о письме, а после такого тот дал свое согласие на возвращение Богдана. Именно его он дожидался, чтобы вместе приехать в Авенну: опоздание на бал было всего лишь обходным маневром.

Все это заняло определенное время, но они успели.

– Ты хоть представляешь, что было бы, если бы мы приехали чуть позже? – зарычал на меня Богдан, когда первые мгновения облегчения схлынули, когда я помогла раненым, а во дворец хлынули целители со всей Авенны. Мы впервые за долгое время остались наедине, и его чувства обрушились на меня со всей силой. – Что было бы здесь? Что могло случиться с тобой?!

– Я не знала о том, что Михаил откроет здесь Бездну! – воскликнула я.

– Ты не должна была рисковать собой! – прорычал он.

Благодаря Богдану и его пятерке, благодаря слаженным действиям его и Верховного судьи с его сопровождающими никто из присутствующих на балу не погиб. Тяжело раненым сумела помочь я, как тогда, на шахтах, сейчас ими занимались целители.

– А что я должна была? Позволить ему и дальше пытаться тебя убить?

– Во взрыве на шахте он не признался.

– Потому что мне не хватило сил!

Я была в этом уверена. Михаил уже «вылетал» из-под моей власти, в частности, во время моих попыток получить свободу для себя и для дочери. А учитывая, что он принимал зелья и постоянно взаимодействовал с Бездной, неудивительно. Удивительно, что мне вообще удалось заставить его говорить, даже обладая Изначальной магией.

– Сколько раз ты использовала на мне свою магию?

– Что?!

– Сколько. Раз. Ты использовала на мне силу, Алина?

– Ты правда хочешь говорить об этом сейчас? – На глаза навернулись слезы.

– Я хочу знать. После того, что ты сделала, я уже ничему не удивлюсь.

– Так может, не стоило меня спасать?! – воскликнула я. – Дал бы Михаилу меня убить, чтобы больше не беспокоиться – и дело с концом!

Меня душили слезы, сердце разрывалось от боли. Я рванулась, чтобы выбежать из музыкального салона дворца, но Богдан резко перехватил меня за руку. Рывком притянул к себе и впился поцелуем в губы, заставляя обмякнуть в его руках. Я не хотела с ним ссориться, я не хотела с ним спорить, я больше никогда не хотела с ним разлучаться…

Но я понимала, что этот разговор еще не был закончен, потому что в салон заглянул целитель, и меня проводили в спальню. Там меня осмотрели, дали рекомендации по отдыху, и все, я по-настоящему очнулась только сейчас.

– Где папа? – спросила я у Снежаны, когда первый порыв наших объятий прошел, и дочь залезла ко мне на подушки и под одеяло.

– Ой, он только недавно ушел. Хотел прислать служанку, но я сама захотела с тобой посидеть! Он теперь снова Верховный, а еще здесь теперь Мирон и Матвей, и Анна.

Последнее оказалось как удар под дых. Нет, я не ждала, что Анна перестанет быть супругой Богдана, но почему-то сейчас получилось невыносимо больно. Особенно устами Снежаны, которая точно мало что понимала в делах сердечных.

Я не успела и слова вставить, как дочь снова затараторила:

– Лазовия теперь снова едина, и папа собирается отменять владение людьми, и к нам приехали Семен и Мария, и твои родные тоже! Мам? А почему ты грустная? У тебя что-то болит?

– Нет, – я улыбнулась через силу. – Нет, Снежинка, все хорошо.

Врать нехорошо, но и вешать на маленького ребенка свои проблемы и переживания – тоже.

– Сможешь позвать кого-нибудь, чтобы помогли мне одеться? А я пока приведу себя в порядок?

– Да! Да, конечно! – Снежана соскочила с моей постели и бросилась к двери, а я бросилась в ванную.

То ли новости о возвращении жены Богдана так подействовали, то ли наш малыш или малышка взбунтовались, но вывернуло меня основательно. Потом, когда я умылась, снова хлынули слезы. Чувство было такое, что я рыдаю за все годы, когда не могла позволить себе эту слабость. Можно, конечно, было бы списать все на беременность, но когда я носила Снежану, такого не было!

И что мне теперь делать? Забирать ее от отца и увозить в другую страну, как и собиралась? После всего, что между нами было? Или смириться с тем, что Анна будет рядом с нами… да, я знаю, можно быть женой и не делить с мужем постель, но…

Мысли об этом вызвали новый поток слез. Я рыдала так, что, кажется, заглушала шум льющейся воды, которую открыла специально, чтобы меня не было слышно. Но служанка, которая пришла помочь мне с одеждой, все же услышала. Потому что в дверь ванной постучали: сначала тихо, потом громче, а потом резко ее распахнули. Я даже не успела встать с пола, где съежилась, обхватив руками колени.

Вот только это была не служанка, это была Анна. И она бросилась ко мне со словами:

– Алина! Алина, что случилось?

Кого я ждала увидеть меньше всего, особенно с такими словами – так это ее. Поэтому сейчас вскочила, вытирая слезы тыльной стороной ладони, поэтому и спросила гораздо резче, чем следовало:

– Что ты здесь делаешь? Я просила Снежану прислать кого-то, чтобы помогли мне одеться.

– Я вполне способна помочь тебе это сделать, – Анна улыбнулась, а я разозлилась.

Она сейчас серьезно?

– Собралась быть моей камеристкой?!

Анна перестала улыбаться, а мне стало стыдно.

– Прости, – сказала я. – Мне правда нужно одеться и привести себя в порядок. Я не готова говорить в таком виде, и… Если честно, с тобой я вообще не готова говорить. Я слишком устала делать вид, что все хорошо.

Я сказала это вслух, хотя раньше оставила бы в мыслях. Но сейчас не чувствовала в себе сил молчать. Если она считает, что все хорошо… как она вообще себя чувствует, вернувшись к Богдану? Когда о ней и о Евгении ходит столько слухов? А что чувствует Евгений? Или на это ей тоже наплевать?

– Понимаю, – сдержанно отозвалась Анна. – Но я пришла сказать тебе кое-что важное, и, если