Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

Поэтому я не снимала капюшон до того самого мгновения, как поравнялась со встречающим гостей управляющим. Поэтому протянула ему конверт, в котором не было приглашения, а лишь сложенный вдвое лист чистой бумаги и произнесла:

– Пропустите меня. Все в порядке.

Услышать нас не могли: я говорила негромко, а этикет не позволял даже подниматься по лестнице, пока встречали одного гостя. Что же касается стоявших справа и слева гардианов, они бы обратили внимание разве что на крик. Им полагалось изображать застывшие статуи, иначе их ждало суровое наказание.

Поддавшись моей магии, распорядитель бала покорно принял конверт и сложил его к остальным приглашениям, мне же сказал:

– Прошу вас, княгиня.

Я едва сдержала нервный смешок. Вот уж точно: княгиня, и никак иначе. Накидку у меня забрали, стоило переступить порог, но я тут же смешалась с толпой и нырнула в дальний коридор под лестницей. По этому дворцу я могла ходить с закрытыми глазами, я знала все ниши, куда можно спрятаться, все пустующие комнаты, все повороты и ответвления коридоров.

Поэтому сейчас мне не составило труда оказаться подальше от главной залы, в которую следовали все гости. Оказавшись в одной из ниш, я плотно задернула шторку и перевела дух. Теперь мне осталось только дождаться начала и появиться на балу, когда гости уже будут ходить туда-сюда. Подобраться к Михаилу незамеченной, действовать быстро, сыграть на опережение.

Все, что мне сейчас оставалось – это ждать.

Глава 42

Алина

Праздник вот-вот начнется. Это стало понятно и по стихшему шуму, перекочевавшему в сторону Солнечного зала. Свое название он получил из-за того, что находился на солнечной стороне дворца и в солнечные дни был залит светом через огромные, во всю высоту стен, окна. Интерьер его был светлым, из-за чего зал казался еще просторнее, застывшие на стенах крылатые статуи, образы первых сражавшихся с Бездной, белоснежными ликами всегда были обращены к собравшимся. В руках каждая статуя держала крохотное солнце. Когда на него попадали лучи, каждое из этих солнц начинало сиять.

Раньше я любила подолгу рассматривать их, они вызывали во мне любопытство, восхищение и интерес. Сейчас же мне нужно было добраться до Михаила как можно скорее, пока меня не узнали. Поэтому я шла дальними коридорами, обходными путями, избегая даже случайных встреч с кем-то из слуг. Двери в зал были распахнуты, и те, что вели на балкон, через который гости спускались по лестнице вниз после торжественного представления, и дальние, через которые могли незаметно покинуть зал, отлучиться по своим делам. Через них я и вошла, смешавшись с толпой: от волнения или от того, что я мало ела, а может быть, из-за беременности, начинала кружиться голова. Я осторожно заняла место у стены, в самом дальнем конце зала, под одной из таких статуй. Почему-то сейчас показалось, что они могут мне помочь, придать сил, защитить.

Все, без преувеличения, смотрели на Михаила, который с балкона вещал о том, как велика и могуча снова станет Лазовия в ближайшее время, и что ни одна страна больше не посмотрит в нашу сторону косо, не говоря уже об интервенческих планах. Рядом с ним стояла гордая и напыщенная Катерина и их дочери.

– Он должен был открывать бал вместе с судьей Северной Лазовии, – произнес бородач во фраке.

Я его видела в первый раз, из чего сделала вывод, что он как раз из Северной Лазовии. Двор Богдана, двор Талминбурга был мне почти незнаком, но сегодня здесь собрались все.

– Говорят, у него что-то произошло с экипажем, – негромко произнесла его жена. Тоже пухленькая, но очень симпатичная, ее ладонь покоилась на его локте, поверх перчатки сверкало массивное обручальное кольцо. – Артефакты вышли из строя на полпути, он прислал гонца, что присоединится чуть позже, когда экипаж заменят.

– Кто сказал? – живо развернулся к ней муж.

– Да вот слуги шептались. Мне наша Лизонька донесла, успела перекинуться с ними парой слов. Подожди! Сейчас сам услышишь!

– К сожалению, Верховный судья сможет присоединиться к нам в самый разгар праздника, – произнес Михаил. Я быстро отвернулась: мне показалось, что он смотрит прямиком в нашу сторону, на меня, хотя, конечно, это был самообман. Он физически не мог меня видеть в этой толпе, особенно так далеко. – Но это не страшно, здесь его застанут хорошие новости: я решил возродить должность, которая в свое время была упразднена.

Вероятно, такой была их с Верховным судьей договоренность по воссоединению. Я испытала короткий укус разочарования: мне казалось, да и по словам Евгения, этот мужчина был неподкупен и преследовал не личные цели, а благо государства и всех в нем живущих.

– Также я хочу сообщить, что все, кто получил свободу в Северной Лазовии, таковыми и останутся…

– До нового указа, – фыркнул кто-то справа от меня.

– Т-с-с-с! – зашипела на мужчину его спутница. – У Михаила Велимирского везде есть уши!

При этом она покосилась на меня, а я сделала вид, что рассматриваю драгоценности на своем запястье. Высший, скорее бы Михаил закончил свою речь! Одинокая женщина всегда, всегда привлекает лишнее внимание!

– Это еще не все хорошие новости. Скоро я представлю вам свою третью дочь, с которой долгое время был разлучен волей коварства ее матери и обстоятельств. Недавно ее привезли ко мне, и, могу вас заверить, тот, кто скрывал ее, мне больше не помеха. Скоро я смогу всех вас познакомить со Снежаной Велимирской!

По залу пронесся взволнованный шепот, мне же показалось, что на меня рухнула не только статуя с крыльями, но и весь этот зал. Сердце сдавило, словно тисками. Что… что он такое говорит? От тошноты, ворочающейся внутри, теперь растекался холод, а тело словно окунули в костер. Мысли метались внутри, как ошалелые. Я же оставила Снежану с Богданом… с Богданом! Он не отдал бы ее никому. Никогда. Только если…

От предположения, которое я не осмелилась закончить даже в мыслях, потемнело перед глазами. На миг показалось, что я умираю, что я просто падаю в бесконечную пропасть.

«Тот, кто скрывал ее, мне больше не помеха…»

– Но сегодня у нас совершенно иной повод для радости. Воссоединение Великой Лазовии, соглашение о котором вот-вот будет подписано! Поэтому наслаждайтесь! Празднуйте! Танцуйте!

В зал хлынула легкая музыка, предшествующая первому танцу, и девушки и женщины, у которых бальные книжки были уже наверняка заполнены от и до, быстро развернулись к своим кавалерам. У меня не было пары, у