Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Я опустила плечи. Правда заколола язык. Он не из племени Нил. Он видел меня совсем не такой, какой видели люди Нил. И если я не смогу рассказать правду ему… то кому еще?

– Я почувствовала ее дух, – пробормотала я.

Незнакомец медленно опустил руку, забирая с собой те прекрасные ощущения.

– Почувствовала ее дух? То есть… ты скорбела по ее смерти?

– Нет… – я покачала головой. – Я буквально почувствовала ее. Словно была ей сама.

Я сделала шаг назад и сглотнула.

– Я чувствую это всякий раз, когда ем мясо. Когда я попробовала его впервые, меня чуть не вырвало – в плоти еще теплилась жизнь. Во второй раз я почувствовала дух животного еще до того, как положила мясо в рот. А сейчас я почувствовала дух оленихи, стоя рядом с ее телом.

Незнакомец нахмурился.

– Но все же ты носишь чужие меха так, словно они принадлежат тебе.

Я опустила голову.

– Понимаю, это довольно противоречиво. Но в племени Нил принято носить одежду, и… когда я впервые надела меха, я просто постаралась не обращать внимания на искры жизни от того, кто носил их прежде, – я приподняла подбородок. – Это вовсе не значит, что я не понимаю… я просто не хочу ходить голой в клане, где все люди одеты.

Незнакомец какое-то время молчал: двигал челюстью, прикусывал нижнюю губу. Наконец, ноздри его расширились, и над темной кожей вновь появились тени. Он задрал голову вверх и тявкнул, как волк, – резко, дико, словно бы кого-то призывая.

Я чуть не свалилась назад.

– Ты позвал их. Почему? – я осмотрела плотную лесную подстилку, ища осиротевшего олененка. – Я не хочу, чтобы они нашли олененка. Не думаю, что смогу смотреть, как они разрывают его на…

Но незнакомец подошел ко мне, и на его красивом лице я разглядела понимание.

– Если ты так хочешь найти этого олененка, мы поможем. Волки чуют лучше, чем мы.

– Но если они найдут его…

– Они его не тронут.

– Почему? Почему они готовы пойти наперекор своей природе?

– Потому что я их об этом попрошу, – незнакомец скрестил руки на груди и чуть склонил набок голову. – Они пришли.

Шею закололо. Три гигантских волка прошли по подстилке; витые рога их были разного размера, но такие же острые, как и их клыки. Я не шевелилась. Три мохнатых хищника приблизились к незнакомцу – желтые глаза неотрывно за ним следили.

Незнакомец погладил морду ближайшего волка и сказал:

– Мы ищем олененка. Он пахнет так же, как олениха, на которую вы охотились. Найдите его, но не трогайте. Не ешьте его, понятно?

Волк повернул голову, словно бы раздумывая над словами незнакомца. Зверь не ответил – по крайней мере, на понятном мне языке. Но он тихо фыркнул, прыгнул вперед и исчез в лесу.

Остальные волки последовали за ним – так же тихо, как и появились.

Незнакомец подошел ко мне и протянул руку. Он терпеливо ждал, пока я подниму свою и сожму его пальцы. Между нами запульсировал знакомый жар. Взгляды наши встретились. Мы знали, что чувствуем. Знали, но не были готовы об этом говорить.

– Пойдем, – он потянул меня подальше от поляны, на которой пировали волки, обратно к логову. – Подождем там. Они быстро его найдут. И тогда пойдем и заберем твоего олененка.

– Он совсем не мой, – прошептала я, позволив ему вести себя.

– Теперь твой, – мудрая его улыбка раздражала меня. – Его мать отдала свое тело, чтобы стая продолжила жить… Взамен ты будешь охранять ее дитя. Не думаю, что ты сможешь поступить иначе.

Я округлила глаза. Незнакомец шел рядом со мной, и пальцы наши переплетались.

И пусть я называла его незнакомцем, но чем больше времени я с ним проводила, тем больше понимала, что он становится кем-то иным. Тем, кто понимает меня лучше, чем я сама.

Он стал мне другом, от которого ничего не нужно скрывать. Другом, из-за которого все пойдет наперекосяк.

* * *

Я подняла взгляд.

Я сидела на камне у входа в волчье логово, которое явно появилось в результате схода земли. Пласт съехал с холма, раскидал камни и обнажил пещеру, ставшую волчьим домом. А остатки обвала оказались очень удобным местом для того, чтобы сидеть и смотреть на поляну и край леса.

Альфа, которому так верен был незнакомец, наблюдал за мной с камня повыше – когти сверкали в солнечном свете. Незнакомец сидел на земле под ним, опираясь спиной на мой камень и вытянув вперед свои длинные сильные ноги.

Он жил в дикой природе в волчьем логове, но кожа его была достаточно чистой. Стопы огрубели от постоянного бега, и кожа стала бронзовой от солнца, но незнакомец был чуть ли не чище, чем я… не считая нескольких пятен и спутанных черных волос.

Я сжала зубы, глянув на грязные предплечья и ладони – там рисовала Паллен.

Знает ли Солин, где я?

Огонь часто дарил ему ответы, которые помогали с будущим или на охоте. Надеюсь, пламя рассказало ему и о том, что со мной все в порядке… пусть я и пропала из лупика. Надеюсь, он знает, что ему не стоит беспокоиться.

По позвоночнику пробежали мурашки – я посмотрела на затылок незнакомца. Почему огонь так взволновался, стоило мне упомянуть этого мужчину? Почему он тот, кто бродит в запретных тенях?

Я подумала тогда, что он умер от ран и больше не принадлежит этому миру. И все же… он был жив. Сильный, здоровый… и все больше и больше занимает места в моих мыслях.

Я закусила нижнюю губу и пригляделась получше. Солнце освещало крепкие мышцы на плечах и танцевало в дымчато-черных прядях его волос. Все в незнакомце дышало мощью и долголетием.

Я едва могла вспомнить, каким он выглядел слабым, когда лихорадил.

Мы ждали, когда вернутся посланные на поиски олененка волки. И чем больше я смотрела на незнакомца, тем больше утопала в любопытстве.

Что-то в нем было такое…

Что-то скребло в темных глубинах забытья, стараясь выбраться из моего прошлого. Подначивая меня вспомнить. Неважно, что огонь просил не гнаться за некоторыми воспоминаниями. Я должна была все вспомнить. И каждая моя клеточка была уверена в том, что незнакомец поможет мне в этом.

Он вдруг тихо хмыкнул и вскочил на ноги. Проворно провел руками по своему крепкому заду. Незнакомец направился вперед, и с его ног упало несколько засохших листьев. Тут же из леса показались три ответивших на