Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Незнакомец схватил меня за запястье и потянул вперед, прямо к смерти.

– Пойдем поедим!

Поедим?

Я не могла это съесть.

У меня едва получалось есть мясо, которое зажаривали на огне и оставляли на целый сезон в лупике… ему хватало времени для того, чтобы дух животного успел хоть немного отпустить свою смертную форму. Но есть все еще теплую, покрытую кровью плоть?

Меня вырвет.

Я уперлась пятками в землю, не давая незнакомцу увести себя дальше.

– Я не могу.

Он замер. Его дымчатые глаза поймали мой взгляд.

Я ждала, что незнакомец рассердится.

Меня затопило стыдом: да, я отличаюсь от остальных. Я не похожа на него или на людей из племени Нил. Я слишком остро реагирую на такие вещи… я странная. Мне не стоит доверять. Нии здесь не было. Никто не мог предложить мне овощей и посмеяться над моей странностью. Здесь не было другой еды, которую собирали совместными усилиями люди из клана.

Я покачнулась – по позвоночнику прокатилось то же ощущение, которое я почувствовала, когда плоть впервые легла мне на язык.

Дух оленихи будто бы прошел сквозь меня, поделился мгновениями своей жизни: вот она прыгает в солнечных лучах и кусает сладкие корни. Олениха уже смирилась с тем, что это больше не ее жизнь. Но под этим принятием таилось еще что-то…

Горе.

Я прикрыла глаза, чтобы прочувствовать эту плотную пелену печали, проникнуть в воспоминания оленихи так же легко, как если бы я носила ее шкуру.

Олененок.

У нее был олененок.

Который теперь наверняка погибнет, ведь у него не осталось матери, которая могла бы присмотреть за ним.

Я распахнула глаза и кинулась к незнакомцу. Не остановилась, чтобы скрыть свой несмертный дар. Не подумала о том, какой он меня увидит. Я просто схватила его за руку и выпалила:

– У нее был олененок. Мы должны его найти.

Он втянул воздух сквозь зубы и сжал мою руку в своей.

– Как ты об этом узнала?

У нас не было на это времени.

Я вырвала руку из его хватки и побежала в кусты. Прочь от этой ужасной трапезной.

Прочь от наевшихся волков.

Прочь от недоумения незнакомца.

Я должна найти олененка.

В стопы впивались острые ветки, я поскальзывалась на листьях, придерживая трясущиеся груди. Хватит уже мне мешать! Как же все-таки больно было бежать…

И я вдруг резко осознала, что обнажена.

Я совсем голая.

Но я не стала останавливаться, чтобы это принять.

Я так долго шла нагая, побитая погодой, что забыла о том месяце, в течение которого прикрывалась одеждой. Я привыкла к наготе, пока Паллен рисовала на мне символы. Но теперь узоров этих на мне не осталось.

Щеки запылали.

Я стояла рядом с незнакомцем… совсем голая. Он нес меня в своих тоже очень голых руках. Он разглядел каждую часть меня… и я тоже видела его всего. Полностью.

Разум решил в деталях вспомнить его мужество. Силу в его плотном животе, то, как бугрились его мышцы.

Его раны исцелились. Лихорадка прошла. Это невозможно.

С тех пор как я вошла в транс вместе с Солином, все потеряло смысл. Голова болела.

Я поскользнулась на упавшей ветке, с трудом поднявшись. Что вообще есть реальность?

Чему стоит доверять? Во что верить?..

– Подожди! – позади меня раздался голос незнакомца.

Он приближался очень быстро – я бы не смогла от него убежать.

– Подожди!

Но я не остановилась.

Я опустила руки и прибавила шагу.

Мне нужно было найти того олененка. До того, как станет слишком поздно. До того, как его найдут волки. До того, как убьют его.

По спине пробежался порыв холодного ветра – передо мной появился незнакомец. Ноги его скрывала тьма. Как быстро он бежал! Смертные так не двигаются.

Я резко остановилась.

Он тоже тяжело дышал. Вившиеся вокруг его ног тени рассеялись… не придумала ли я и их?

Незнакомец подошел ко мне, вытянув руки, – чтобы доказать, что он не причинит мне вреда, должно быть?

– Если ты говоришь правду и где-то здесь в самом деле бродит олененок, то как ты его спасешь? Его мать мертва.

– Твои волки убили ее.

– Они не мои волки. Они свои собственные, – спокойно отозвался незнакомец. – Олениха тоже отвечала за себя сама. Ее смерть подарила жизнь множеству других существ.

Я обхватила себя руками.

– Ты… ты ешь так же, как и волки?

Я постаралась скрыть свое отвращение… представила незнакомца с окровавленным ртом. Представила, как он вгрызается в не успевшую остыть плоть.

Он замер, но кивнул.

– Как иначе? Салак вернул меня к жизни с помощью крови. Они едят кровь и мясо. И я ем то же самое.

– Но ты ведь сам сказал: ты не один из них.

– Нет, но их образ жизни спас меня, – незнакомец подошел поближе и опустил руки. – Ты что-то почувствовала… тогда. Что это было?

Глаза его внимательно всмотрелись в меня.

– Ты замерла, а потом задрожала, как будто… пережила то же, что и олениха. Как ты узнала, что у нее остался олененок?

Что я могла рассказать, чтобы он не подумал, будто я сошла с ума? От людей Нил я свою излишнюю чувствительность с успехом скрывала – спасибо, Ния. Но здесь… что я должна здесь есть? Как мне дожить до завтра, как унять рвущий желудок голод?

У меня не было выбора.

Я не стану есть олениху.

Не выйду к той поляне, чтобы снова посмотреть на сотворенное волками.

– Ты можешь мне все рассказать, Руна.

Руна.

Меня затрясло всем телом.

Он назвал меня по имени, и я больше не чувствовала себя одинокой и потерянной. Стоило незнакомцу произнести его, и я тут же чувствовала, как мы сближаемся. Как связывают нас крошечные нити, которые все труднее и труднее разорвать.

Незнакомец мягко улыбнулся и провел костяшками по моему подбородку. Он и прежде так делал. Это превращалось в привычку… когда незнакомец касался меня, я чувствовала жар. И жар этот унял рвущееся на части сердце.

Как его зовут?

Каким словом могу я подарить ему покой – такой же, какой дарило мне собственное имя, срывавшееся с его губ?

– Все в порядке. Ты можешь мне обо всем рассказать, – он едва коснулся костяшками моей скулы – но как же сильно я прочувствовала это прикосновение!

Его прикосновения разжигали во мне пожар. Я больше не боялась наказания, которое обещали небеса. Как может то, что кажется мне таким правильным, быть чем-то запретным?

Дымчатые глаза посмотрели на меня. Во взгляде его жило беспокойство.

– Что