Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

– Пойдем со мной, – пробормотала она. – Я и прежде хотела увести тебя. Вошла в транс вместе с Солином, чтобы узнать, кто я такая. Узнать свое имя, чтобы племя Нил смогло принять меня в свои ряды, провести ритуалы наречения и духа. И когда я стану Нил, я попрошу принять и тебя тоже. Ты будешь жить с нами, а не…

Она замолчала, окинув взглядом гревшихся на солнце волков и пухлых счастливых волчат, высыпавших из логова.

Ах, вот как. Она посмела судить мою жизнь. Выбранный мною дом. Я почувствовал укол гнева.

– С чего я вдруг захочу жить со смертными после того, как жил с волками? – выдавил я сквозь зубы, сжав ее пальцы и тут же выпустив их. – Я не хочу жить с кланом, который забирает то, что им не принадлежит.

Руна скривилась.

– Актор и Кивва поступили неправильно. Но это всего два человека. Остальные…

– Не моя семья. И не твоя тоже, – я приподнял подбородок. – А вот я могу быть твоей семьей. И эта стая может стать твоей семьей. И тебе для этого не нужно имя. Не нужно что-то доказывать для того, чтобы тебя приняли.

Она отвела взгляд. Тишина между нами отяжелела… а потом Руна прошептала:

– Я не хочу казаться неблагодарной.

И поймала мой взгляд.

– Я благодарна. Очень благодарна за то, что ты нашел меня и защитил, пока я блуждала кто знает в каком мире. Я благодарна тебе за то, что ты спас меня от Актора. И благодарна за то, что понимаешь, каково это – потерять воспоминания. Но ты должен понять… Солин хорошо со мной обращался. Ния и Гият тоже. И Типту, и Трал. Они все хорошие люди. Я не могу просто так исчезнуть, не сообщив, что со мной все в порядке.

С языка моего готовы были сорваться возражения… но я проглотил их и заставил себя кивнуть. Если я буду удерживать ее силой, то чем тогда отличаюсь от Актора? Неважно, что чувствует мое сердце. Неважно, что сжимается от одной только мысли о том, чтобы отпустить ее. Я не хочу быть таким, как Актор.

Проведя руками по волосам, я отошел назад и подарил ей свободу. Я приготовился к боли от расставания.

– Я отведу тебя обратно.

– Правда? – глаза ее засияли. – Сейчас?

Если Руна в самом деле этого хочет, я так и сделаю… но не сейчас. Сейчас я еще немного побуду эгоистом.

– Нет, – я опустил руки, в животе заурчало. – Путь назад неблизкий, а я голоден. Уверен, что ты тоже.

Руна коснулась своего голого живота – так, словно даже не подумала о том, что после приключений в мире духов тело ее может в чем-то нуждаться.

– Да. Теперь, когда ты об этом сказал… я очень голодная.

– Хорошо, – я подошел к деревьям – судя по еле заметному запаху крови, волки вернулись с успешной охоты – и поманил Руну за собой. – Давай поедим. И когда наедимся, хорошенько попьем. Поплаваем. Отдохнем. А завтра на рассвете я отведу тебя назад. Даю слово.

Она кивнула и последовала за мной.

– Спасибо… эм… – она несмело улыбнулась, устроившись позади меня. – Я… я не знаю, как тебя называть. Если мы проведем вместе целый день и еще ночь, я бы хотела называть тебя хоть как-то. Не «незнакомцем».

– Незнакомцем? – я усмехнулся. – Так ты называешь меня про себя?

Я провел своими костяшками по ее – деревья накрыли нас тенью.

– Для меня ты всегда была «домом».

Руна остановилась. Она молчала. Я скосил на нее взгляд.

Глаза наши встретились.

И от щиколоток моих отделилась легонькая струйка теней.

Руна опустила взгляд, наблюдая за ленивыми движениями серебристых теней.

– Ты сказал, что не знаешь, как именно их призываешь… что они связаны с сильными эмоциями.

– Так и есть.

– Что… – она облизала губы. – Что же ты чувствуешь сейчас?

Я пригнулся, пройдя под низко висевшей веткой, и проговорил, следя за тем, чтобы голос мой не дрожал:

– Не думаю, что ты хочешь узнать ответ на этот вопрос.

Руна посмотрела на меня. Глаза ее впились в мою спину. Я не обернулся. Не заговорил. Лишь ждал ее решения: поверит ли она мне или нет? Я согласился отвести ее обратно. Но у нас осталось не так много времени… и сдерживаться я не собирался.

Уши дернулись – Руна наконец поспешила за мной. Она ступала бездумно – хрустела каждой веткой, задевала каждый лист. Она не старалась соблюдать тишину, как волки. Она не сливалась с миром, потому что жила со смертными, которые заглушали природу своим постоянным шумом. Но Руна была быстрой и ловкой, и чем глубже в лес мы заходили, тем сильнее расслаблялись ее плечи, тем сильнее светлело лицо. Да, она была грязной и нагой, но впервые с тех пор, как мы встретились, Руна наконец стала походить на настоящую себя.

У висевшего на ветке улья жужжали пчелы. Мы шли, и они составляли нам компанию.

Руна вдруг остановилась и вздохнула, подняв руку, – будто пчелы заколдовали ее своим резким, кружащимся полетом. Она двигалась медленно и осторожно, словно не совсем по своей воле.

Черно-желтые пушистые насекомые опустились ей на ладонь, радостно жужжа занятную песнь. Пять сели на руку, и Руна – так, словно принадлежала вовсе не к стихии огня, а к изящной воде – плавно поднесла пчел ко рту и поцеловала их прозрачные крылья.

Глаза ее были закрыты.

Землистого цвета кожа засветилась.

Волки, которые следовали за нами молча, перешли на бег и упали у ног Руны, приложив головы к ее ногам.

Она подпрыгнула, не ожидая прикосновения теплой волчьей шерсти. И что бы за заклятье она ни создала, оно тут же рассеялось.

Пчелы улетели.

Кожа ее перестала сиять.

А Руна отошла от распростершихся перед ней волков так, будто боялась их поклонения.

Я остался на месте: сердце колотилось, дух будто бы парил в небесах. Разум начал бороться с узами своей забывчивости.

И от темной части моего прошлого отломился осколок воспоминания.

Воспоминания о девушке, которая ходила по миру, и за ней следовали все звери. Из слез ее рождались реки. Из смеха поднимались деревья.

Воспоминание исчезло, скрытое тьмой.

Но этого было достаточно: в груди моей ожила надежда.

Глава 21

Руна

По земле текла кровь – волки набивали себе животы. К горлу подступила тошнота: от быстроногого оленя остался только разорванный, окровавленный труп. Я