Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

Софи грустно улыбнулась и откинулась на подушки. Силы покидали её, и, чтобы расслышать следующие слова, приходилось напрягаться.

– Ровно пятьдесят лет назад твой отец впервые вошёл в мою мастерскую – ведя тебя за руку. Он принёс свою скрипку в починку. Почти полгода он давал в Вене аншлаговые концерты, очаровывая город своей игрой…

– И тебя тоже, – тихо вставила Катерина.

Взгляд прабабушки затуманился, устремившись вдаль.

– Да, это правда. Я была музой скрипача-дьявола… и любила этого мужчину. Всю жизнь. Даже после его смерти.

Голос её ослаб ещё больше. Визит дорогих сердцу людей, казалось, отнял последние силы.

– У меня есть последняя просьба…

Медленным движением она достала из-под одеяла смычок.

– Он принадлежал скрипке Паганини. Я дала ему обещание у смертного одра – хранить как зеницу ока, чтобы никто больше не смог играть на его скрипке после того, как я в последний раз коснулась её в день его похорон. Теперь прошу вас… положить этот смычок со мной в гроб.

Она слабо улыбнулась.

– Надеюсь, мне не придётся ждать тридцать шесть лет, чтобы оказаться под землёй. А иначе – бросьте меня в Дунай. Я плавать не умею, зато гроб прекрасно держится на воде. Так что не беспокойтесь…

Комната наполнилась смехом.

– Как прекрасно видеть сейчас радость на ваших лицах… Именно так я и хотела. Важно оставаться счастливым даже в печальные времена.

Глаза её снова стали неподвижными, устремлёнными куда-то за пределы этой комнаты.

– Знаете… я так много желала в жизни. Но судьба распоряжалась иначе. Мне так хотелось разделить жизнь с Паганини… Хотя мы и не стали парой, не создали семью – наши души были связаны. С первого дня… и навсегда.

Губы её шевельнулись, но звука уже не последовало. После короткого кашля она собрала последние силы и прошептала:

– Я буду любить его всегда. До последнего вздоха. Скоро я буду с ним… Тогда я наконец буду дома.

Послесловие

Это послесловие призвано отделить подлинные исторические события от художественного вымысла и показать, в каких местах романа я следовала исторической правде, а где позволила себе авторские вольности.

Бесспорным историческим фактом является то, что виртуоз Никколо Паганини прибыл в Вену 16 марта 1828 года, чтобы дать там серию концертов, и что он заказал венскому скрипичному мастеру фон Савицкому копию своей любимой скрипки.

Савицкий взялся за воспроизведение Гварнери дель Джезу Паганини, что само по себе примечательно, поскольку до этого он учился и работал исключительно по моделям Страдивари. Возможно, ему кто-то помог – кто знает? Именно здесь я позволила себе вплетение собственной версии событий в канву романа. Однако Софи фон Савицкая – плод моего воображения, как и её страдания под гнётом мужа Пауля.

Поскольку скрипичный мастер по фамилии Савицкий действительно существовал, я назвала «моего» мастера Паулем Савицким, чтобы подчеркнуть, что его характер – художественный вымысел. В конце концов, муж Софи должен был влачить жалкое существование в Башне безумцев (в просторечии – «Гугельхуф»), иначе сюжет не сложился бы.

Башня безумцев – печальная историческая реальность, и условия содержания там известны нам из записок современников. В одном из путевых очерков 1848 года, принадлежащем перу Терезы Савон Бахерахт, содержится развёрнутое описание этого заведения:

«Я говорю о доме терпимости умалишённых, чьи помещения столь ужасающи, столь явно способствуют развитию и укреплению безумия, что, наконец, следует подумать о более подходящих, милосердных условиях. Уже готов проект, ожидающий подписи императора, который даст несчастным хотя бы шанс на исцеление. Речь идёт о сумме в восемьсот тысяч гульденов [по нынешнему курсу – около восемнадцати миллионов евро] на строительство нового здания, призванного заменить злополучную Башню безумцев – этот чудовищный пережиток прошлого века, где несчастных лишь изолировали, но не лечили, – на нечто более практичное и человечное».

Башня безумцев была построена в 1784 году по приказу императора Иосифа II. Это пятиэтажное круглое здание, в котором размещалось сто тридцать девять одиночных камер по тринадцать квадратных метров каждая – для «безумных и помешанных», подвергавшихся жестоким, по нашим меркам, методам «лечения». Сегодня в ней располагается Патологоанатомический музей Вены.

Документально подтверждено, что Савицкий незадолго до венского концерта 29 марта 1828 года заменил гриф на скрипке Паганини, и виртуоз больше никогда его не менял. Поскольку мастер подписал гриф с обратной стороны, его подлинность не вызывает сомнений. Заказы, которые Паганини делал в мастерской, соответствуют историческим фактам, и поскольку виртуоз крайне неохотно расставался со своей «Пушкой», он тщательно выбирал мастеров. Рекомендательное письмо, в котором Паганини превозносит мастерскую Савицкого, тоже реально существует – именно поэтому я включила его в роман (в немецком переводе).

Согласно специализированной литературе, именно Жан-Батист Вийом первым создал копию скрипки Паганини, которая носила имя «Пушка». Однако скрипичный мастер Карл Николаус (фон) Савицкий изготовил свою копию на пять лет раньше, хотя этот факт долгое время оставался неизвестным, поскольку его мастерская, хотя и пользовалась уважением, не могла сравниться по известности с крупной парижской мастерской Вийома, ориентированной на международный рынок. Имя Савицкого долгое время не занимало в профессиональной литературе того места, которое заслуживает сегодня, хотя уже в 1835 году на первой Венской выставке промышленных товаров он представил жюри шесть своих скрипок и получил серебряную медаль за копию скрипки Паганини, датированную 1829 годом. Сегодня этот инструмент находится в частной коллекции в Америке.

О жизненных обстоятельствах исторического скрипичного мастера Карла Николауса (фон) Савицкого, родившегося 8 декабря 1792/93 года в Станиславе (Галиция) и умершего 13 октября 1850 года в Вене, известно немного. Он происходил из дворянской семьи землевладельцев, и во время моих исследований в «Альгемайне Винер Музик-Цайтунг»[38] за 1843 год я обнаружила упоминание, что он посещал гимназию во Львове и жил у местного скрипичного мастера, получая там кров и питание. Так он познакомился с ремеслом и после окончания школы решил поступить в обучение в Вене к Францу Вернеру и Францу Гайсенхофу, который был первым венским мастером, последовательно работавшим по моделям Страдивари. Работы Савицкого представляют собой точные копии Страдивари: все детали, включая оттенки лака, были им скрупулёзно воспроизведены.

Разрешение работать в качестве скрипичного мастера Савицкий получил в 1823 году. В кратчайшие сроки он завоевал отличную репутацию не только как изготовитель скрипок, но и как мастер по ремонту. До сегодняшнего дня ремесло изготовления скрипок почти не изменилось. Если бы Савицкого поместили в мастерскую XXI века, у него не возникло бы проблем с использованием имеющихся инструментов – разве что он не