Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

узнал бы наждачную бумагу, предпочтя ей скребок, который используется и по сей день. Особенно при изготовлении высококачественных инструментов скребок в руках мастера остаётся незаменимым. Кроме того, он удивился бы электронным измерениям, с помощью которых пытаются вывести формулу идеального звучания скрипки. Он также заметил бы, что готовые детали, такие как гриф, завиток, струнодержатель или подставка, теперь можно приобрести, тогда как раньше он изготавливал их вручную – хотя и сегодня не каждый мастер прибегает к этому во всех случаях. Однако при изготовлении завитка удобная ленточная пила теперь заменила лучковую или рамную пилу – это единственный этап работы, где за последние триста лет появились современные технологии. Многие скрипичные мастера по-прежнему гордятся тем, что изготавливают скрипку полностью своими руками, и клиенты ценят это.

Среди знаменитых клиентов Савицкого были такие выдающиеся скрипачи, как Анри Вьётан[39], Генрих Вильгельм Эрнст[40], Уле Булль[41] – и, конечно, Никколо Паганини.

Слава Паганини как «скрипача дьявола» опередила его приезд в Вену: ещё до того, как он дал там хотя бы один концерт, его встречали как суперзвезду – вокруг него возник настоящий «хайп», как сказали бы сегодня, который, конечно же, коммерчески эксплуатировался торговцами и купцами с помощью всевозможных сувениров. Его портреты печатались всех размеров, а там, где изображение его лица было невозможно, для продвижения продаж использовали одно лишь его имя. Были конфеты «Паганини», хлеб «Паганини», леденцы «Паганини», пуговицы, коробки для сигар, медали, шляпы и многое другое. В биографии Паганини, опубликованной Юлиусом Максом Шоттки в 1830 году, упоминается, что только за время пребывания музыканта в Германии было продано несколько сотен тысяч его портретов.

Одновременно слухи о его персоне будоражили общественность. Виртуоза в открытую называли «колдуном», «порождением Сатаны», «союзником дьявола» и награждали прочими подобными эпитетами. То же касалось слухов, что он убил свою возлюбленную, за что сидел в тюрьме, и что знаменитая G-струна его скрипки сделана из ее кишок, благодаря чему он может играть с невиданным мастерством, заключив сделку с дьяволом. Даже «Венский театральный обозреватель» в номере от 5 апреля 1828 года намекнул на этот слух, что побудило Паганини 10 апреля опубликовать опровержение. В романе он рассказывает Софи известную нам историю о том, как он был ненадолго арестован, со своей точки зрения.

Софи регулярно навещала Паганини в Траттнерхофе – месте, где он действительно жил во время своего пребывания в Вене. В то время Траттнерхоф считался архитектурным чудом, способным вместить до шестисот человек. Упомянутый в романе скандальный случай с разбойником и убийцей Северином Ярошинским действительно произошёл здесь 13 февраля 1827 года – примерно за год до того, как Паганини поселился в этом доме, – и вызвал бурю обсуждений в венской прессе.

Вольфганг Амадей Моцарт также жил в Траттнерхофе, о чём свидетельствует его письмо к отцу: «Остановился в доме Траттнера, вторая лестница, третий этаж». Здесь же в 1784 году родился его сын Карл Томас.

Старое здание Траттнерхофа было снесено в 1912 году и заменено двумя новыми корпусами. В доме № 2 до сих пор сохранился патерностер (лифт непрерывного действия), построенный в том же 1912 году. Он лишь немного не дотягивает до звания «самого старого патерностера Вены», но, к сожалению, уже закрыт для публичного пользования.

Никколо Паганини родился 27 октября 1782 года в Генуе, на Виа Пассо ди Гаттамора, 38. Его родной дом, украшенный католической иконой, а позже – мемориальной доской в честь музыканта, был снесен в 1971 году, а на его месте выросли многоэтажные новостройки. Однако во время своих исследований я стояла на узкой улочке, где сохранился небольшой фрагмент старого квартала, и ощутила, как переношусь в эпоху, когда здесь рос будущий виртуоз. Из путевых заметок 1905 года мне удалось найти фотографию его дома, а Чарльз Диккенс, посетивший Геную в 1844 году, оставил мрачное описание города:

«Никогда в жизни я не был так потрясён! Эти новые впечатления, странные запахи, неописуемая грязь, хаотичное нагромождение обветшалых домов, где крыши нависают одна над другой, улицы грязнее и уже, чем в старом Париже… Угнетающая нищета, удручающий упадок – всё это совершенно сбило меня с толку».

С шести лет Никколо начал играть на скрипке, а первые уроки получил от отца – портового рабочего и гитариста. Тот быстро распознал талант сына:

«Он не отпускал меня от себя, заставляя держать скрипку в руках с утра до вечера. Трудно представить отца строже, чем он: если ему казалось, что я недостаточно усерден, отец лишал меня еды, вынуждая работать вдвое больше. Из-за этого моё здоровье пострадало».

Однако вскоре Паганини стал учиться у профессиональных музыкантов – Джованни Серветто и Джакомо Косты, поскольку отец уже не мог его ничему научить. С возрастом мальчик начал сопротивляться давлению, иногда прогуливая занятия, за которые отец всё равно платил. Но успех не заставил себя ждать: после множества выступлений в церквях в 13 лет Паганини дал свой первый сольный концерт в переполненном Театре Сант-Агостино. С этого момента его карьера стремительно пошла вверх. В 15 лет он отправился в турне по Италии, полюбив путешествия, славу и деньги.

Хотя Паганини иногда увлекался азартными играми и тратил состояние на женщин, к концу жизни, так и не познав настоящей любви, он скопил 2,5 миллиона франков (около 6 миллионов евро по сегодняшнему курсу). В завещании он назначил единственным наследником своего сына Ахилла, а двум сёстрам оставил 180 000 и 120 000 евро (в современном эквиваленте). Даже бывшую жену он не забыл, назначив ей пожизненную пенсию в 3000 евро в год, хотя и не питал к ней больше никаких тёплых чувств.

Многие современники описывали свои личные впечатления от Паганини и его концертов, где он своей необыкновенной и блестящей техникой игры, особенно на одной лишь G-струне, как катарсис, затмевал всё, что было до него. Эти современные источники стали для меня бесценным кладезем информации для этого романа.

Ференц Лист в 1840 году в своём некрологе на Паганини написал пророческие слова: «Я говорю это без колебаний – второго Паганини нам не дождаться. Удивительное сочетание огромного таланта с внешними обстоятельствами, подходящими для блистательного взлёта, останется в истории искусства единичным случаем».

За короткий период между маем 1831-го и мартом 1832 года Паганини, несмотря на ухудшающееся здоровье, дал сто пятьдесят концертов в разных городах Европы. Уже одно это впечатляет, но если представить себе проделанный им физический путь, то становится ясно, что передвижение в