Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

Многие знаменитые современники посещали концерты Паганини, среди них Фанни Хензель (урождённая Мендельсон Бартольди), Генрих Гейне, Иоганн Вольфганг фон Гёте и многие другие. Благодаря их рассказам я смогла составить полное представление о концертных впечатлениях и отразить их в романе. Гектор Берлиоз, французский композитор и музыкальный критик, как посетитель концерта точно подметил: «Паганини обещал невозможное – и осуществлял это». Франц Шуберт после посещения венского концерта в мае 1828 года был уверен: «Я слышал, как ангел пел в адажио Паганини», а молодой Роберт Шуман был глубоко впечатлён: «Когда я впервые услышал Паганини, мне показалось, что он начал с невиданного доселе звука… Паганини – это высшая точка виртуозности».

Мэри Шелли (1797–1851), писательница, прославившаяся романом «Франкенштейн», написала в 1832 году после посещения концерта: «Паганини довёл меня до экстаза. Его неистовство, одухотворённая фигура, экстатический взгляд и звуки, которые он извлекает из своей скрипки, – всё это не от мира сего».

Фредерик Шопен в 1829 году, посетив все десять концертов Паганини в Варшаве, записал: «Паганини – это совершенство», а в знак почтения перед виртуозом написал своё великое произведение «Souvenir de Paganini».

Генрих Гейне, посетивший концерт в 1830 году в Гамбурге, сообщал: «На сцене появилась фигура, словно вышедшая из преисподней. Это был Паганини в своём чёрном парадном костюме. Чёрный фрак и чёрный жилет ужасающего покроя… Неужели это живой человек на пороге смерти, который должен развлекать публику в концертном зале своими предсмертными судорогами? Или это мертвец, восставший из могилы, вампир со скрипкой, который высасывает из нас если не кровь из сердца, то уж точно деньги из кошелька?»

Эдуард Бауэрнфайнд, популярный венский драматург того времени, записал в 1828 году в своём дневнике о выступлениях Паганини в Вене: «После восьмого концерта он уже заработал двадцать тысяч гульденов». Сегодня это была бы сумма около 525 000 евро. И далее Бауэрнфайнд пишет: «Лишь один концерт пришлось перенести, потому что в зоопарке Шёнбрунна впервые показали жирафа, что подняло на уши всю Вену. Ведь жираф для венцев оказался важнее Паганини. Пять гульденов, которые требовал этот концертный корсар, были для меня неподъёмными». Этими словами он, возможно, выразил мнение многих венцев, ведь по сегодняшним меркам входной билет стоил около ста тридцати евро. Примечательно, что во время пребывания Паганини в Вене пятигульденовую банкноту в народе называли «паганинерль».

Всего Паганини дал в Вене четырнадцать концертов и покинул город с 27 500 гульденами, что эквивалентно примерно 720 000 евро сегодня.

Жираф был дипломатическим подарком королевскому дому от губернатора османской провинции Египет и проделал долгий путь. Путешествие заняло четыре месяца: сначала пешком в кожаных башмаках, затем в переоборудованной конной повозке, где вместе с жирафом помещались два смотрителя. Появление жирафа 7 августа 1828 года в Вене и его поселение в перестроенном здании императорского зоопарка Шёнбрунн вызвало настоящий ажиотаж, как описано в романе. От предметов одежды до тортов – всё копировало облик животного, а в продаже, конечно же, появились игрушечные жирафы.

Ахилл Паганини родился 23 июля 1825 года, и с этого дня для Паганини не существовало в жизни ничего важнее сына. Как и в романе, маленький Ахилл сломал ногу и испытывал сильные страдания. Восемь дней и ночей Паганини не отходил от его постели, утешая и успокаивая мальчика, чтобы кости срослись правильно. К концу этой недели сам Паганини рухнул от изнеможения. 28 июля 1828 года в Вене у Паганини произошёл разрыв с матерью Ахилла, Антонией Бьянки. Паганини действительно выкупил у неё совместного сына за 2000 скудо (историческая итальянская валюта), что сегодня эквивалентно примерно 50 000 евро. Год спустя после расставания Паганини пишет другу в Милан: «Когда я познакомился с ней, она была ничтожной певичкой. Я дал ей возможность выступать на концертах. У неё не было даже приличной рубашки, а теперь она владеет роскошным гардеробом, драгоценностями и капиталом. Она отравляла мне жизнь, пока мы были вместе, а теперь, когда я избавился от неё, её единственная цель – очернить меня». В другом письме он добавляет: «Бьянки становилась всё подлее, строя мне козни на все лады. Её алчность к этим 2000 скудо лишала меня покоя, пока однажды вечером она не бросила меня и сына, сбежав в Милан с купленными мною бриллиантами и всеми деньгами. Если услышите её речи – не верьте ни единому слову против. Ахилл мил и красив, он всегда со мной, и только он поддерживает во мне жизнь».

С тех пор Ахилл сопровождал отца во всех путешествиях и стал его голосом, когда Паганини в последние годы жизни потерял способность говорить и стал слишком слаб, чтобы писать. Как и в романе, они понимали друг друга без слов – одного взгляда было достаточно.

Паганини умер 27 мая 1840 года в пять часов вечера в доме номер 23 на улице Рю-де-ла-Префектюр в Ницце – в том самом жёлтом здании, что стоит там до сих пор и куда Софи приводит нас в романе. В ту пору улица ещё называлась Рю-дю-Гувернеман.

Виртуоз приехал сюда, надеясь поправить здоровье. В письме другу, Гектору Берлиозу, он признавался: «Я надеюсь, что здесь моё состояние улучшится. Эта надежда – последняя, что у меня осталась». Сам Берлиоз позднее вспоминал о своём визите: «Из-за болезни горла, которая в итоге свела его в могилу, он уже тогда полностью потерял голос. Если только он не находился в месте, абсолютно лишённом шумов, разобрать его слова (или скорее угадать их) мог лишь его сын».

От чего на самом деле умер Паганини – до сих пор загадка. Современники упоминали сифилис и туберкулёз гортани. Лишь в 2007 году этот вопрос был изучен глубже: прямые потомки скрипача, Стефано и Андреа Паганини, решили наконец раскрыть тайну смерти своего предка, хранимую семьёй веками. К 225-летию со дня его рождения они предоставили исследователям из Гёттингена прядь волос Паганини, считавшийся утерянным слепок правой руки его мумии, а также образец собственной крови – всё это для документального фильма «Тайна Паганини». Целью было также выяснить, страдал ли скрипач от синдрома Марфана.

В медицинских кругах эта гипотеза возникла из-за его аномально высокого роста, узких кистей и стоп, а также непропорционально длинных конечностей – так называемой «паучьей» арахнодактилии, которая при слабости соединительной ткани суставов даёт неестественную гибкость. Это типично для синдрома Марфана