Windows. Окна Большого города - Марина Николаевна Белкина

На чемпионате мира по футболу, когда Дзюба готовился пробить пенальти, оператор укрупнился на его лицо. Оно было такое дикое и веселое, как будто Дзюба уже забил. Он пробил и действительно попал. Потому что был на кураже. Был уверен в себе. Знал, что победит.

– Нет куража, – сказал Платон.

Он сел за стол, плеснул виски в стакан и выпил до дна.

– Все началось с того, что я потерял четки.

Дисплей мобильного вспыхнул. Виктору пришло сообщение.

– Мы, твои коллеги, не бросим тебя в творческом кризисе. На канале болтают всякое, – Виктор опустил взгляд, – но я не верю. Поэтому пригласил присоединиться к нашему мальчишнику зачетную курочку.

Через несколько минут в квартиру поднялась рыжая Лика с обгрызенными ногтями. Зачетной курочкой оказалась именно она.

Виктор исчез, как только явилась Лика. Платон так нагрузился виски, что не помнил, как они оказались в спальне, на кровати. За гардинами с черными и белыми масками. Маски деформировались в складках, перетекали друг в друга. Он целовал ее мягкие губы, гладил рыжие волосы. Открыл глаза и отшатнулся. Бездна закружилась перед глазами квадратом колодца двора. В груди заболело. Перед ним сидела Ева.

Платон: Ева, это ты?

Лика: О чем ты?

Платон (путано): Это ты похитила мой кураж, вслед за четками, правда? Ты дарила мне вдохновение. Ты само вдохновение, Ева. Когда я снимал новый выпуск, думал, понравилось бы это Еве? Вставлял вопросы, которые могли бы напомнить тебе о нас. Я работал для тебя.

Лика (испуганно): Я не Ева. Приди в себя.

Платон (переходя на крик): Я хотел тебя. Нам хорошо было в постели. Но я понял, что люблю другую женщину. Я понял это после аварии. Я не пришел к тебе, я последняя тварь. Но это мой выбор!

Лика: Если бы я знала, что ты такой псих, не пилила бы сюда из Бутово. Импотент!

Лика уходит из комнаты.

Платон бросается к окну и распахивает его. Забирается на подоконник, цепляется за гардину. Гардина с черными и белыми масками с треском обрывается.

В спальню, выстуженную ледяным ветром, ворвалась Оксана и бросилась к стоящему на подоконнике мужу. Чутьем волчицы Оксана поняла, Платон уже не здесь. Он принял решение.

Крик разрезал черное небо:

– Ты ни в чем не виноват!

Платон стоял спиной. Балансировал на краю, готовый сделать шаг в бездну. Замер. Посмотрел через плечо. Оксана протянула к нему руки. Мгновение он колебался. Сошел с окна и упал в ее объятия.

Белая птица слетела с подоконника и взмыла в черное небо. О ней не забыли. Ее имя еще помнят. А если о тебе помнят, значит, ты существуешь. Белая птица обрела точку опоры.

В своем блоге Ева написала пост о девушке в синем пальто с кровавым пятном на груди, у которой было все – семья, достаток, зимний сад на последнем этаже элитного дома, но важным оказалось только дерево с ленточками, которые она повязала для любимого. Ева сказала, что познакомилась с этой девушкой в больнице, и она выжила. Люди не любят тех, кто разговаривает с призраками. В ЛС к Еве постучались трое парней. Каждый утверждал, что девушка в синем пальто – его возлюбленная. Правда, у подруги первого парня не было синего пальто. Муж любовницы второго недавно избил его, и он сам лежал в больнице. А возлюбленная третьего наставила ему рога с новым парнем, с которым сейчас отдыхала на Мальдивах. Может, и девушка в синем пальто отдыхает где-нибудь, подставив ласковому солнцу свои прекрасные белые крылья? Среди подписчиков Евы не было брата ее мужа. Такое случается. Но Ева обещала девушке в синем пальто и выполнила обещание. Когда обретешь точку опоры, выполнять обещание намного проще. Ей было жаль, что этот пост не прочитал ее возлюбленный и так и не узнал о дереве, на котором она повязала для него ленточки.

Это было несколько лет назад. Тот Новый год Ева встречала одна. И вот, пересмотрев все программы по телевизору, выпив бутылку шампанского и наплакавшись вволю, она уже собиралась спать, как вдруг раздался звонок в дверь. На пороге стоял Дед Мороз в шубе, с бородой и мешком подарков. Под бородой оказался Платон, который отправил жену с сыном спать и явился к Еве. Жить с любовником по соседству не всегда плохо. Он остался до утра. Они жгли свечи, целовались и говорили, говорили… И не могли наговориться. В небе расцветали диковинные цветы салюта. В жизни Евы было много Новых годов. Веселых, нарядных, необычных, но она до сих пор вспоминала именно тот.

Ева запустила левую руку в сундук с царь-птицами и нашла лицо Оксаны. Уголки губ у него были опущены, как у маски на черно-белых гардинах ее спальни. На этом лице застыло то самое выражение, что было у Оксаны, когда Платон стоял на подоконнике растворенного окна. Ева вздохнула. Ей так хотелось любви. А ведь когда-то Оксана увела у нее Платона. Теперь черед Евы. Это будет справедливо.

Твое надеваю.

Краше месяца мне быть

И все горести забыть.

Ее разбудило плескавшееся золотой рыбкой в груди предвкушение. Ева встала, вымыла и уложила феном свои золотистые волосы, накрасилась. Она отыскала в холодильнике яйца, сметану, выудила из шкафа упаковку муки, банку с манкой и напекла сырников. Муки Ева сыпанула чуть больше, чем обычно, но сырники все-таки вышли невероятно вкусными и воздушными. Ева выпила кофе и отправилась подышать свежим воздухом.

Она сделала несколько селфи для блога, купила кое-что из продуктов и уже возвращалась домой. В колодце двора гудел ветер. Ева привычно отсчитала глазами семь этажей в доме напротив и нашла три заветных окна. Забавная штука жизнь. Тасует людей, как колоду карт. Двоих, предназначенных друг для друга, раскидало по соседним домам, и они живут совсем рядом, но разными жизнями. Чтобы увидеть, достаточно заглянуть в окно напротив. На расстоянии вытянутой руки, но параллельно. Никак не сойдутся в одну судьбу. Так, может, следует подтасовать колоду судьбы, соединить две растерявшиеся карты, чтобы выиграть? Всего-то и нужно лишь запустить левую руку в волшебный сундук и выудить из него лицо Оксаны, и Платон к ней вернется.

На скамейке возле подъезда чернела фигура, которая отчего-то взволновала Еву. Она подошла ближе. Это был маленький мальчик. Володя, сын Платона и Оксаны. Шапки нет, куртка расстегнута, на школьных брюках пятно