Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

И что вы вообще делали во Франции, и куда смотрит ваш супруг, и что у вас за спутники такие с гранатами наперевес ходят, и все остальное… не-не!

Франсуа — герой, который лично, чуть ли не на себе вытащил малолетних принца с принцессой. Была драка на мосту, была схватка, там все погибли, а он собой короля закрыл, на себе тащил до дороги, а там их Варя и подобрала! И довезла до России.

А чего?

Все в дом, все в семью!

Не надо было тащить? Так выгоните сами! А она чего? Она женщина, ей положено быть слабой, жалостливой, а во Францию она вообще за шляпками ездила. По последней парижской моде!

С братом!

И пусть только кто-то это не подтвердит!

У нее до России еще времени — вагон с прицепом! Она всем мозг проклюет на эту тему! У нее все правильное течение событий выучат!

Так что Варя потихоньку вкладывала в голову Франсуа нужную версию событий. И добила контрольным.

— А вы вообще собираетесь оставаться при его величестве?

Величество, даром, что пяти лет нет, посмотрело такими глазами, что растрогало бы даже Джека-Потрошителя.

— Дядюшка Франсуа…

Привык так обращаться за дорогу.

— Но я… кто меня оставит?

— Вот, его величество. Ее высочество. Лучше же иметь при себе проверенного человека. Тем более такого, кто может научить полезному. Фехтовать научить, верхом как следует ездить, драться, защищать себя и близких, плавать научить… да много чему! Вы рыбу ловить умеете, Франсуа?

— Д-да.

— Ну и научите.

— Но его величество…

— А что такого? Вам все равно жить в России, а у нас такое можно, я вам точно говорю. У нас один царь даже плотником был, и ничего, никто не спорил.

— Почему? — поинтересовался малолетний король.

— А потому, что рука у царя была тяжелая, а характер до-обрый, — протянула Варя. — Поленом по хребту, оно так доходчиво получалось… никто не спорил!

Кажется, описанная методика мальчику понравилась.

— Но это ж уметь надо, — подсказала Варя. — Правильно драться. Подножки ставить. Натусь, покажи свое оружие?

Наташа и спорить не стала.

Митчелл, гадюка английская, заказал ей два небольших ножа — засапожники! Наташа их и достала!

Отличная сталь, темная кожа рукоятей, прекрасный баланс! Стоят дорого, но на оружии не экономят!

— Я ими и пользоваться умею, — похвасталась девочка. — Метать двумя руками, в восьмерку попадаю уверенно! И куда бить, меня Митчелл учит.

Людовик, который Карл, смотрел восхищенно. И даже попросил один из ножей. Наташа дала, отчего нет? А вот второй нож…

Шарлотта протянула руку.

— Можно?

— Да.

Клинок перешел из одной детской руки в другую.

— Тяжелый, — принцесса прикусила губу. Попробовала кончиком пальца острие.

— Мама говорит, что это — оружие последнего шанса, — пояснила Наташа. — Если уж так случается, что за клинки должны браться все, и женщины, и дети…. Обычно нас защищают мужчины, но всего не угадаешь. И это — на самый край.

Шарлотта прикрыла глаза. Губы дрогнули.

Тот мост надолго останется в ее кошмарах. А еще вопрос.

А если бы у нее были клинки? Или у ее мамы?

Если бы они умели? Наташа смотрит так, она умеет, она пустит оружие в ход!

— А у тебя оно тоже есть? — глаза принцессы смотрели холодно. Варя кивнула.

— Есть.

— Но я не видел? — удивился Франсуа.

Варя пожала плечами, и вытащила из волос шпильку.

— Есть. И я бы его применила, но это действительно — оружие последней надежды. Когда никто уже не может тебя защитить… или убить себя, или дорого продать свою жизнь.

Мужчина кивнул.

— Да…

Он думал о том же самом.

Людовик не отдал приказания — струсил. Не решился. А вот Мария-Антуанетта — она смогла бы. Наверное.

— Ваши правители — вам и учить, — припечатала Варя. — И о деньгах не беспокойтесь, прокормим как-нибудь. Если императрица не признает, тоже не пропадем, у нас поместье есть. Спокойно поживете, дети вырастут, а там можно будет и трон себе возвращать.

— Трон?

— Я думаю, к тому времени все уже так свободы, равенства и братства накушаются, что короля упрашивать будут вернуться, — хмыкнула Варя.

А что?

Террор — он такой террор! И кажется, там прекрасно без Наполеона справлялись. И Директория тоже… когда ж был этот паршивый брюмер? Кажется 1800? Или 1802?

Вот паршиво у нее с общими датами! Варя всегда запоминала то, что ей было интересно! А это… ну, Наполеон! Так не 1812 же! А учить все вехи… в сериалах тоже не слишком на даты упирают, больше на отношения. *

*- вообще 1799, и к тому времени все и правда обожрались свобод. Наполеона чуть ли не на руках носили, прим. авт.

— Если бы ваши предсказания сбывались, мадам!

Варя фыркнула.

— Как получится — так и будет, Франсуа. А пока — составляйте программу. Чем вы сможете с Карлом заниматься в дороге? Чего время терять? Верховая езда — подойдет? Для всех детей! Метание ножей… ну, с ножами Митчелл поможет, а так — давайте, работайте. Поговорите с ребятами, кто что может! Нам еще ехать и ехать, так пусть поездка будет для всех полезна! Мы вон, не просто так сидим! Дети считать научились, мы с ними таблицу умножения учить начали! А кстати! Я вам бумагу дам! С вас — списочек.

— Какой?

— Аристократов. Кто помогал, кто подличал… знаете?

— Не всех, но знаю.

— Пишите, не стесняйтесь. И перечисляйте, и кто что сделал — тоже. Вы человек непредвзятый, а сколько сволочи к Карлу набежит — представить страшно! Вот, чтобы хоть знал, кто любит бить в спину.

Из дормеза Франсуа вылез полностью замороченный и с кучей новых жизненных целей.

Тимофей проводил его одобрительным взглядом. Как старый солдат, он такое отличал быстро. Когда человек утратил цель. Поплыл…

Мог и запить, и еще чего похуже выкинуть… теперь явно ничего не сделает.

А хорошая у них все же барыня! Умная!

У такой не забалуешь!

* * *

— Ваша светлость, вам пакет от ее императорского величества!

Курьер вытянулся во фрунт, отдал честь, протянул Потемкину толстый запечатанный конверт.

Порядок такой.

Хоть ты и светлейший князь, хоть ты и ко сну уже собрался отходить, и дама, вон, недовольно шебуршит за занавеской…

Курьер же!