Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Подождет дама!

Потемкин тут же конверт и вскрыл! Понимать надо!

Мало ли, кого он там по углам валяет? Баб — много, а императрица — одна! Доложат ей, что он невнимание проявил, и Катенька обидится. А это нехорошо!

Не разгневается, не ругаться начнет, а именно что, обидится и расстроится. Этого допускать никак нельзя!

— Ты подожди минут пять, дружок, присядь вон, вина выпей…

Бокал с вечерним вином со специями, которое Катька уж подогрела, стоял рядом, на столике. Курьер, считай, в последнюю минуту ввалился.

Екатерина Скавронская это услышала, но…

Орать и выскакивать к Гришке?

Вот еще не хватало! Узнает, что она его возбуждающим средством поит, так поди, шум до небес поднимет!

Мужчины вообще такие странные!

Требуют, чтобы им в постели дифирамбы пели, а сами даже учиться ничему не желают! И как тут быть несчастным женщинам?

Это уж скромно помолчать про прыть и стать!

Ладно уж!

Одну пилюлю она простит! Хотя стоит эта полезная вещь столько… золотом по весу — дешевле было бы! Ух, мужики!

Ничего, дядюшка ей столько всего надарил, она давно свои траты компенсировала!

— Благодарствую, ваша светлость. Устал, продрог. Зябко на улице-то…

Курьер послушно присел, куда сказано, и сделал глоток горячего вина из кубка.

Второй.

А потом молча повалился на ковер, корчась в конвульсиях, раздирая горло, в которое внезапно перестал проходить воздух…

Дураком Потемкин не был.

— КО МНЕ!!! ЛЕКАРЯ!!!

* * *

Конечно, спасти курьера не удалось. Стрихнин осечек не давал.

И Потемкин следующий час выслушивал оправдания Екатерины Скавронской.

Она НИ ПРИ ЧЕМ!!!

Гришенька понимает, она тут вообще никак! Ни близко, ни рядом!

Она просто хотела, чтобы им в постельке получше было, нет-нет, им и так прекрасно, но это снадобье обостряет чувства, вот, она сама готова скушать пилюлю, и Гриша их кушает уже месяц…

Банка с пилюлями полетела бы в жаровню — перехватил руку Потемкина его личный медик. Тиман, Иван Карлович.*

*- собственно, Тиман, Массон и Санковский, все были при Потемкине. Но Тиман точно был в Яссах, прим. авт.

— А ну, постой, твоя светлость.

— Чего тебе, Иван Карлыч?

Медикам Потемкин не грубил, не дурак же! Ты ему сейчас в личность залезешь, а потом перед ним без штанов окажешься. Тут-то тебе и припомнят!

Вслух не скажут, но ежели кому клистиры ставили, или промывательные давали… нет, не хотелось Потемкину с лекарями ссориться. Урок, полученный в юности, ему на всю жизнь впрок пошел.

— Ты мне пилюльки-то отдай, Григорий Иванович. Я их посмотрю повнимательнее, попробую…

— Не на себе!

— Это понятно. И ты меня пойми, это ж неизвестно какая дрянь, может, она еще какой вред принесла. Хоть знать, от чего лечить!

— Ни от чего! Это хорошее средство! — выкрикнула Екатерина.

За что и получила затрещину лично от дядюшки.

— Дура!

В труп ее носом тыкать не стали, просто из уважения к курьеру. Не заслуживает хороший человек, чтобы по его телу сопли размазывали.

— Я только из любви!

— Вот и я… тоже! Завтра же уедешь отсюда! Поутру — и вон!

Екатерина взвыла вовсе уж жалобно.

Не то, чтобы она так безумно любила Потемкина, но… деньги она любила искренне. И связи. И вообще все, что можно было получить от любовника.

Не помогло.

Выкинули ее не вовсе уж безжалостно, но оправдаться не получилось. И отослали с утра куда подальше.

А Иван Карлович вооружился мышками, которых в Адрианополе было во множестве, и принялся ставить на них опыты.

И такое уж было его лекарское счастье, что на пятнадцатой мышке попалась ему еще одна отравленная пилюля.

О чем он и доложил Светлейшему.

Потемкин сильно задумался.

— Это что ж, меня кто-то извести хочет?

— Да еще как хитрО, твоя светлость. Вот смотри, она ж тебя сколько этим кормила?

— Говорит, раз пятнадцать подсыпала. Не каждый день, но регулярно раз — в два-три дня, точно было.

— Ну… это еще не так страшно, снадобье я это распознал, его и при нашем дворе регулярно пользуют. Мушка такая есть хитрая… сердечко, конечно, страдает, но ты его не так много выпил.

— Вот стерва!

— Она могла и не знать.

Вот в этом Потемкин не сомневался.

— Значит, подсунули ей, в надежде, что рано или поздно попадется мне ядовитая пилюлька…

— Ну да. Ты заметь, уж и продавца след простыл, и если б даже заподозрили ее… так что? Баночку она бы показала, да и сама бы пилюлю напоказ скушала, чего ж нет?

Потемкин задумчиво кивнул.

Ну да, нужно было уж вовсе невиданное стечение обстоятельств, чтобы Катька вторую отравленную пилюлю взяла.

Выпила б она, да и уехала. А если б потом кого и потравила… так что же? Не связали бы их смерти, никак. И не задумались бы.

— Кому ж я так помешал-то?

— Ты, твоя светлость, много кому мешаешь. Вон, тем же туркам, сложно им, что ли, через нужного человечка яд продать?

Потемкин задумчиво кивнул.

— И то…

На нем сейчас много чего держится. Он бы помер, так и наступление бы приостановилось, Румянцева бы Катенька назначила, а он не тянет, никак не тянет! Стар уже, дряхл, корма мхом обросла, не слезть ему с мели…

Потемкин был не слишком справедлив, но… наступление бы и правда замедлилось. Пока Румянцев приедет, пока то да се…

Может Суворов смог бы повести войска в атаку, но тут еще как они поладят?

А за это время турки могли и войск подсобрать, и ударить посильнее, а еще секрет «бонапарты» выведать! Не то, чтобы противостоять ей научиться, но когда такое в ответ полетит, воевать труднее будет, это уж всяко!

— Турки бы свое получили.

— Вот, так что думай, твоя светлость. *

*- можете говорить про конспирологию, но если сравнить смерти Потемкина, Екатерины Второй и Суворова, если покопать и посмотреть, кому выгодно — очень напрашивается версия о яде. Прим. авт.

Потемкин пообещал поберечься. Да так дело и заглохло, разве что Скавронскую, императрица, осердясь, за волосы оттаскала, выдала оплеух лично, своей рукой, и приказала сидеть в деревне безвылазно!

А как вылезет — так Екатерина ей снова добавит!

Ишь ты, холера какая!

Гришеньку травить вздумала!

Я ж тебя, паразитку!!!

* * *

— Правильно оценить себя и противника — основа любого боя, — Митчелл все же взялся за уроки,и