Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Франсуа кусал губы, но не вмешивался, Варя им плотно занялась, и бравый капитан постепенно забывал слово «неприлично». Кому неприлично? Королю? И где сейчас король?

А умел бы драться, так поди, не хлопал бы глазками в Варенне. Сам бы половину положил,вторую гвардейцам оставил. В наше тяжелое время надо уметь себя защитить.

Аргументы были неотразимыми, Франсуа поворчал, да и согласился.

Митчелл тем временем поставил малышню кувыркаться, сначала вперед, а потом назад, перекатываться, падать — с этого и надо начинать, и занялся девочками.

— Помните,вы — женщины. Ваша сила в вашей слабости. Никогда и никому не показывайте своего оружия. Плачьте,падайте на колени, умоляйте, делайте,что угодно, лишь бы вас недооценили.

— А потом?

— Потом — бить. В самые уязвимые места. Мадам Барбара подушку сшила, — подушка и правда была в рост человека, набитая соломой, и Митчелл обозначал на ней уязвимые места.

Куда ударить.

— Сначала будем учиться бить насмерть. Потом так, чтобы вывести из строя. Но вам лучше первое.

Шарлотта кивнула. Наташа тоже.

— Вы — женщины, вы всегда будете слабее любого мужчины, а если противников будет несколько — тем более. Вам надо уметь оценить ситуацию, надо выбрать того, кого бить первым, надо уметь пользоваться подручными средствами — это долгая и трудная наука. Чему смогу — научу.

Девочки послушно тыкали деревянными палками в нужные места.

У Наташи получалось лучше, у Шарлотты хуже, но она старалась.

Митчелл подошел к Варе.

— У Натали хорошо руки двигаются. А вот вторая…

— Безнадежно?

— Нет. Но ее лучше метательному оружию учить. Чтобы не вблизи работала.

Варя задумчиво кивнула.

— Наверное. Ты сможешь?

— Они сами хотят учиться. Это хорошо.

После революции? Еще б они не захотели.

— Очень хорошо. Спасибо тебе.

— Спасибо — лучше деньгами, — рассмеялся Митчелл, и опять отошел к девочкам.

Варя зашуршала газетами, которые нашлись на очередной почтовой станции.

Гражданское устройство духовенства.

Варя прочитала заголовок раз. Перечитала.

Поглядела — и махнула рукой.

А, ничего под луной не ново. Сначала национализировали имущество церкви, а теперь решили и священников приспособить для своих надобностей. Чтобы они провозглашали то, что им комитет скажет.

Только в России было проще. Там и патриарх рядом, стреляй — не хочу. А у католиков Папа есть. Римский.

И сидит он не в Париже, а в Риме. Интересно, как он на этот декрет отреагирует?

Вряд ли одобрит.

Но это уж пусть они сами разбираются. Варю более чем устраивает, что она из Франции уехала. Еще и с неожиданным прибыточком.

А эти…

Католики, гугеноты… да хоть кто!

Пусть сами разбираются. Она им точно ума не добавит, ей бы кто подсказал, как дальше быть. А то во Франции она покуролесила, считай, все ее послезнание превращается в труху. Ну и ладно!

Мадам Изида уехала в Египет, и возвращаться не собирается.

Прощай, Франция!

* * *

— Наташа приболела.

Мари опустила глазки долу, и выглядела она, как воплощенная невинность.

— Отчего? — встревожился Филипп.

Выгодная невеста уплывает!

Еще и обработанная со всех сторон!

— Вот вы как третьего дня распрощались, так она вечером закашляла, а потом и слегла, сейчас я ее выхаживаю, горяченьким пою, — поскромничала мадемуазель Мари. — Лекаря пригласили, кровь пустили.

Филипп закивал.

— Да, это надо!

В разговоре с ним Наташа и вправду покашливала, и жаловалась, что сыро, но мужчина этому значения не придал. Ему-то хорошо! Он в теплых сапогах, плаще, варежках, а что те смолянки носят? Подвертушечки на рыбьем меху! И в спальнях у них сквозняк на ветерке летает, и вода для умывания чуть не льдом покрывается!

Но где ж ему о том подумать?

— Она тебе записочку передала, и поцеловать просила.

— Ну и поцелуй, — Филипп притянул к себе мадемуазель, и присосался чуть не до синяка. Мадемуазель не была против.

На поцелуй она ответила не менее страстно, а там и одежда на пол полетела, и два тела сплелись на грязноватых гостиничных простынях в любовной схватке.

Мари подумала, что с мужчиной ей повезло.

Молодой, сильный, а что с женщиной, как с бревном обращается… а и ничего! Она его постепенно всему обучит. Но пока надо хвалить!

Она и хвалила, и по плечику гладила, и по груди, и по животу, и далее… уходила она только под утро, довольная и счастливая.

А ровно через три дня…

* * *

— Филенька!!!

— Что случилось⁈ Мари⁈

Филипп Эльмпт даже испугался.

Никогда он свою любовницу в таком виде не лицезрел. Всегда она аккуратная, наглаженная, подкрашенная, уложенная, всегда улыбается, одеколонами пахнет.

А тут!

Всклокоченная, нос, как слива, глаза красные… правда, дорогими духами от нее все равно пахнет, да так, что лошади шарахаются.

Знал бы он, сколько лука с утра мадемуазель перечистила для достижения такого эффекта! Затем и духи понадобились — от запаха не спасало никакое мыло.

— Натаааааашааааааа!!!

— Что — Наташа⁈

Хотя Филипп и сам уже все понял.

— Ум…мр… лаааааааа

Мадемуазель ревела уже в сорок ручьев, нагло вытирая нос о рубашку Филиппа. Глаза после трех часов с луком так распухли, что почти ничего не видели.

Филипп непроизвольно погладил любовницу по голове, по спине… нет, о постели он сейчас не думал. А вот о том, что отец скажет… хотя — при чем тут Филипп?

Бог дал, Бог взял, это случается!

Плохо, что сейчас, не могла эта Наташа пару лет подождать! Вот после свадьбы и помирала бы! Хоть два раза!

— Фиииииил!

Мари тем временем начала расстегивать его рубашку. Филипп отвел в сторону руки женщины.

— Мари, подожди!

— Ты… ты меня не любишь?

— Люблю.

Регулярно и активно. Всем телом.

Душа?

Нет-нет, душа в процессе не участвует. Филипп изначально воспринимал мадемуазель, как удобную и бесплатную замену невесты. Так бы ему пришлось искать кого, не с трактирными ж девками валяться? А мадемуазель удобная, податливая, на все готовая, кое-чего даже он не знал ранее.

Но любовь?

Филипп вообще не слишком себе это представлял. Его любят, понятно, он этого достоин.

А он?

А он тоже полюбит.

Она будет молода, очаровательна и прелестна, как цветок, умна — в меру, не умнее супруга, из хорошей семьи, конечно, невинная девушка, будет его любить и обожать… почему нет?

Но при чем тут мадемуазель? У которой в постельных баталиях опыта больше, чем у него, а внешность, ум и