Меж двух королей - Линдси Штрауб

— Ну, очевидно, я была не очень убедительна, потому что ваш сын вернул эту практику.

Максимус издал тихий смешок.

— Пожалуйста, Темперанс. Ты не какое-то слабое создание. Ты не делаешь того, чего не хочешь.

Комплимент не остался для нее незамеченным. Но Тэмми только покачала головой. Она определенно не хотела этого делать.

— Ты можешь просто заткнуться? Это и без твоих слов достаточно больно.

Максимус поднял брови, но Тэмми не стала извиняться.

— Я удивляюсь тебе, Темперанс. Ты полностью завладела моим вниманием. Было время, когда ты бы воспользовалась этим положением.

— Извините?

— Ты ни о чем не хочешь меня спросить, пока мы здесь?

Тэмми чуть было не фыркнула, но затем передумала. Ей о многом хотелось спросить Максимуса. Например, о том, почему он вообще начал кровопускание. И почему его сын вел себя как бесхребетный червяк. Но один вопрос не выходил у нее из головы, и как только она подумала об этом, то не смогла от него избавиться. Внезапно ей вспомнились слова Эвелин. Тебе не следует находиться рядом со своим отцом.

— Что ты написал в письме, которое отдал Эвелин?

Максимус склонил голову набок. Судя по выражению его лица, это был не тот вопрос, которого он ожидал.

Последовало долгое молчание, во время которого Тэмми призвала на помощь все свое терпение, которого у нее было не так уж много, чтобы дождаться его ответа. Когда она больше не могла этого выносить, она резко спросила.

— Ты слышал меня?

— Да, нетерпеливая девочка. Я услышал тебя.

— Тогда почему ты мне не отвечаешь?

— Потому что твой вопрос бессмысленный. Я никогда не передавал Эвелин писем.

Тэмми открыла рот, но следующий вопрос замер у нее на языке. Потому что она не знала этого, пока не спросила. И пока она не знала сама правду, она не скрывала ее от Лео. Прежде чем она успела решить, стоит ли говорить, вместо нее заговорил Максимус.

— Кто тебе сказал, что я передал Эвелин письмо?

— Она.

— И что, по ее словам, я в нем написал?

Тэмми поджала губы. Неужели Максимус манипулировал ею? Тэмми не хотела доставлять ему удовольствие. Но у нее не было другого выхода. Казалось, она была на грани правды. И, если есть истина, которую можно найти, то ей нужно ее найти.

— Она сказала, что вы с Лео бросили ее.

Снова молчание. Затем, к удивлению Тэмми, Максимус начал смеяться.

— Что-то смешного? — воскликнула она.

Максимус только рассмеялся еще громче. Это был ужасный звук, совершенно лишенный юмора. В конце концов, он перешел в кашель, и, если бы руки Тэмми не были проткнуты проводами, она бы сжала их в кулаки. А пока она ничего не могла поделать, кроме как наблюдать, как бывший король, сгорбившись, сидит в своей камере и кашляет, пока не замолкает.

— У моего сына один типаж, — сказал он, закончив. — Я уже говорил тебе об этом раньше.

— Да. Шлюхи.

— Умные, — сказал Максимус, поправляя Тэмми. — Ему нравятся умные женщины. Намного умнее его.

Неужели Максимус снова делал ей комплимент? Прежде чем Тэмми успела удивиться этому, он продолжил.

— Если он не будет осторожен, это его погубит.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю, что и Эвелин умная. Она одурачила моего сына однажды и одурачит его снова.

— Я не понимаю.

— Ты должна понять. Ты такая же умная, как и она.

Тэмми тяжело вздохнула. Вот это, конечно, не было комплиментом.

— Если ты не объяснишься, я подойду и врежу тебе.

Шок быстро отразился на лице Максимуса, но Тэмми не стала утруждать себя извинениями. Он больше не был королем, а даже если бы и был, ей все равно было бы все равно. На сегодняшний вечер с нее было достаточно мужчин из этой семьи.

— Мне никогда не нравилась Эвелин, — медленно продолжил Максимус, — Сначала мой сын тайно встречался с ней, но в конце концов она появилась в замке. И каждый раз, когда она приходила, что-то пропадало.

Тэмми моргнула.

— Какие- то вещи?

— Вилки. Ножи. Столовые приборы всех видов.

— Значит… она тебе не понравилась, потому что воровала вилки?

— Она воровала золото, глупышка.

Все столовые приборы в замке стали результатом кровопускания. Тэмми уставилась на свои руки, которые золотили проволоку. Она почувствовала слабость.

— Она уехала не из-за какого-то нелепого письма. Она ушла, потому что я предложил ей более высокую цену, чем та, которую она могла бы получить, крадя у меня по одной вилке за раз.

У Тэмми по телу прошел холодок.

Вот она, правда, прямо из уст Максимуса. То, о чем она подозревала, но с чем не хотела сталкиваться. То, с чем Лео не желал сталкиваться. Потому что, если то, что сказал Максимус, было правдой, это означало, что Тэмми совершила ужасную ошибку. Это означало, что она была совершенно неправа, приказав Лео найти Эвелин. Это означало, что все, за что они боролись, было напрасно — что обещание будущего для него и его предполагаемой настоящей любви было сомнительным. Это означало, что Эвелин была не той, за кого себя выдавала. Это означало, что ничто уже не будет прежним.

Тэмми сказала единственное, что пришло ей в голову.

— Пошел ты.

Еще один сдавленный смешок, полный оправдания.

— Почему тебя это волнует? — усмехнулся Максимус, — Ты бросила его точно так же, как и она. Но она снова бросит его.

— Почему ты так говоришь?

— Эвелин уехала, получив обещание богатства, и я не сомневаюсь, что она вернулась за тем же.

Тэмми нахмурилась.

— Что это должно означать?

— Это значит, что она вернулась только тогда, когда мой сын стал королем. Без сомнения, она думала, что этот статус гарантирует ее образ жизни. Как ты можешь видеть, — он многозначительно посмотрел на провода, прикрепленные к рукам Тэмми, — этого не произошло. Эвелин вернулась не по любви. Она ушла однажды. Она уйдет снова.

— Ты не можешь этого знать.

— История всегда повторяется, — усмехнулся Максимус, — Мы не учимся. Мы не исправляемся. Мы забываем, а затем повторяем ошибки нашего прошлого. Это закономерность, Темперанс. Та закономерность, которую невозможно разрушить.

Тэмми покачала головой. Она отказывалась верить, что будущее предначертано, что они не могут повлиять на исход. Аполлон верил в то, что судьба предопределена. Но Тэмми верила, что история повторяется, только если ты позволяешь этому. Но Тэмми этого не допускала.

— Скажи мне, Темперанс. Жители деревни благосклонно отнеслись к твоему решению?

Чувство вины скрутило ее желудок.

— Какому решению?

— К решению прекратить снабжение продовольствием?

Чувство вины только