Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Правда, во Второй школе с дисциплиной было строго. Серьёзные разборки назначали подальше.

В забегаловке уже сидело несколько столов. Хэ Чао толкнул дверь:

— Давайте тут. Ещё один круг — и вечерняя самоподготовка кончится. А я домашку не досписал.

Се Юй как ни в чём не бывало прошёл следом, выбрал место и принялся тщательно протирать тарелку и палочки салфеткой.

— Хозяин, меню! — махнул рукой Хэ Чао.

Компания внутри выглядела не слишком дружелюбно. У Шэнь Цзе ни с того ни с сего задёргалось правое веко, и остановиться никак не получалось.

Заходя, он инстинктивно похлопал себя по карману. Так... кошелёк на месте.

[1] «мораль, ум, тело, красота и труд» (德智体美劳) — Официальная формула всестороннего воспитания в китайской образовательной системе.

[2] «Чжуанъюаньлоу» (状元楼 (Zhuàngyuán, Lóu)) — Ресторан, названный «Башня лучшего экзаменующегося» (чжуанъюань — занявший первое место на императорских экзаменах).

[3] «Техникум электронных технологий» / «Дяньцзи» (电子技术学院) — Профессионально-техническое училище; в Китае ПТУ имеют репутацию мест сбора «трудных» подростков.

Глава 41

Ученики ПТУ «Дяньцзи» все носили серые спортивные костюмы с синей полосой на рукавах — школьная форма была их отличительным знаком. Завидев их поблизости от школы, ученики Второй школы обходили стороной, чтобы не навлечь на себя лишних неприятностей.

Шэнь Цзе всю дорогу придерживал карман, сидел и украдкой разглядывал и саму забегаловку, и соседние столики.

Хэ Чао листал меню, когда за соседним столиком кто-то стукнул пивной бутылкой по столу и агрессивно бросил: «Ещё ящик пива!»

Шэнь Цзе перевёл взгляд на свой столик и увидел, что его братец Чао тоже изучает напитки. Хэ Чао ткнул пальцем в меню и сказал: «Может, зелёный суп с бобами?»

Палец Се Юя остановился прямо под пальцем Хэ Чао, меньше чем в полдюйма: «Давай вот это».

— Опять минералку, — сказал Хэ Чао. — Ну и пресная у тебя жизнь.

Шэнь Цзе просто смотрел, как эти двое определились с напитками и начали выбирать блюда, чувствуя себя человеком-невидимкой, и наконец не выдержал: «Эй... а меня кто-нибудь спросит? Что я буду пить?»

— Что ешь, что пьёшь — заказывай сам, — Хэ Чао даже головы не поднял, а договорив, повернулся к Се Юю: — Это будешь?

«Твою мать, зря я вообще на этот ужин согласился, ешьте сами».

Шэнь Цзе сжал палочки для еды — настроение было сложное.

За соседним столиком было шумно: то и дело хлопали пивные пробки. Среди них была и девушка в мини-юбке, с целым рядом серёжек в ушах и большими кольцами-серьгами, громкоголосая.

— Сестрица, когда там Цзи-гэ придёт? Давай быстрей, по-по-звони ему, поторопи, — какой-то подвыпивший парень тряс бутылкой. — Мы тут уже почти два круга выпили, а его всё нет... ик.

Девушка с большими кольцами взяла со стола телефон и бодро ответила: «Ладно, потороплю».

Шэнь Цзе, в общем-то, был непривередлив в еде, но эти двое напротив переходили всякие границы. Хэ Чао заказал лапшу и специально попросил без кинзы. Шэнь Цзе не удержался и влез: «А чего без неё?»

Сказал — и тут же пожалел.

Потому что Хэ Чао ответил: «Малыш не ест».

Шэнь Цзе:

— ... — Ну всё, наелся. Ещё даже не начали есть, а он уже сыт по горло.

Да и список того, что Се Юй не ест — кто вообще способен такое запомнить.

У Се Юя аппетит был не очень: он целый день просидел под солнцем и съел лишь несколько палочек зелени да полмиски лапши. Закончив, он отложил палочки и пошёл к стойке расплачиваться.

Только он встал, как в забегаловку вошёл ещё один человек.

Се Юй краем глаза заметил чью-то фигуру, но не придал значения, уткнувшись в телефон — сканировал QR-код: «Сто двадцать?»

Хозяйка считала заказ на калькуляторе, пересчитала ещё раз, боясь недосчитаться денег, и кивнула: «Ага, точно».

— Цзи-гэ! — соседний столик отложил еду и дружно встал, аплодируя: — Опаздываешь! Дуй эти семь бутылок! Мы тебе специально приготовили — грех не выпить.

Вошедший тоже был в форме ПТУ «Дяньцзи»: просторный спортивный костюм болтался на нём. Хотя ростом он был высок, внешность имел заурядную — в толпе не отличишь. Единственной приметой был шрам на лбу: он начинался от линии волос и тянулся до самой брови.

— Цзи-гэ, — прошептал Шэнь Цзе, не поднимая головы. — Это тот из «Дяньцзи», который ножом человека пырнул?

Шэнь Цзе не поднимал головы и поэтому не заметил ни неестественного выражения лица Хэ Чао, ни того, как его рука с палочками, уже было потянувшаяся за едой, вдруг замерла, а потом он и вовсе положил палочки на стол и перестал есть.

Шэнь Цзе продолжал бормотать: «Я, кажется, слышал от Вань Да про десятку знаменитостей «Дяньцзи» — этот там тоже был. Лютый тип. Говорят, у него под началом семьдесят с лишним шестёрок. Когда другие дерутся, он сидит на корточках на крышке мусорного бака и смотрит. Поэтому и кличка — Цзи-гэ».

Не успел Шэнь Цзе договорить, как заметил, что одна из «десяти знаменитостей «Дяньцзи»» остановилась прямо рядом с ним. Он весь окаменел и мог лишь украдкой посмотреть вниз сквозь щель между запястьем и локтем — и увидел пару кроссовок «Найк»:

— ...

Шэнь Цзе думал: не слишком ли громко он говорил — вдруг услышали? И одновременно прикидывал, смогут ли они втроём, с боевой мощью братца Чао и босса Юя, справиться.

Пока он подсчитывал боевую мощь, Цзи-гэ вдруг произнёс: «Хэ Чао?»

Се Юй, расплатившись, вернулся и увидел именно такую картину.

Какой-то тип в форме «Дяньцзи» стоял напротив Хэ Чао с бутылкой пива в руке. Он прижал горлышко бутылки к краю стола, дёрнул запястьем — и пробка слетела, упав на пол.

Пробка со звоном прокатилась по полу два круга.

Затем он протянул бутылку Хэ Чао и с неясным подтекстом произнёс: «Окажешь честь?»

Хэ Чао не взял и с улыбкой ответил: «Старый друг, три года не виделись — не надо так горячо».

Никто из них открыто не проявлял враждебности, вызов в словах был едва уловим, но Се Юй, прислонившись к стене и понаблюдав немного, с первого взгляда понял: улыбка Хэ Чао — фальшивая, натянутая до предела.

— Цзи-гэ, — спросил кто-то за соседним столиком, — в чём дело? Знакомый?

И они загалдели: «Судя по