Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

королевы… Ее дух стал частью морского ветра, что разнес семена сеттурии и пропитанную ее грехом историю по континентам земного царства. Позднее та превратилась в легенду, обросла разными концовками и дополнениями, но истинная ее суть навсегда останется в истории Небесного царства и Подземья.

— Справедливо, — не могла не оценить я, довольно хмыкнув. — Могу ли я узнать, как читается этот «колдовской мох»?

Дьявол перевел взгляд на бирюзовый ковер, покрывающий ствол сеттурии перед нами.

— Награды будет достоин лишь тот, кто готов потерять себя, — сказал он, когда я уже подумала, что ответ и вовсе не прозвучит. — Удели должное внимание медитациям, моя радость, теперь время тебе это позволяет. Интересная оно величина, не правда ли? Жестоко и властно даже с теми, у кого его запас неограничен. Мне пора вернуться к своим обязанностям.

Кивнув, Каратель исчез, но прежде я успела заметить, как всего за мгновение, золото растворилось в его глазах, оставляя лишь темноту в всполохах пламени. Куда бы ни направлялся мой прекрасный господин, это его совершенно не радовало.

Сейчас я склоняюсь к мысли, что на том бирюзовом клочке он прочел гораздо больше, чем доверил мне. Хотя, догадайся я об этом тогда, оно ничего бы не изменило. Есть награды, за которые не жаль ни жизни, ни души. Но лишь тогда, когда рискуешь своим, а не чужим.

Глава 21

Настоящего воина можно узнать по тому,

что он интересуется своими врагами гораздо больше, чем друзьями.

Бернар Вербер

Свое двадцатилетие я пропустила, погрузившись в медитацию за три семидневья до него и, в конечном счете, проведя в беседке под дождем немногим больше одного подлунья. Я чувствовала, что могла бы держать концентрацию и работать со своим кахе и дольше, плавно расширяя границы его вод, но до «Триады Терний» оставалось всего девять дней, и хотя бы семь из них мне надлежало посвятить фехтованию и тренировкам с Гекатой и Фатумом, не говоря уже о привыкании к изменениям в кахе. К тому же, резиденции требовалась хозяйка, особенно, если за время моего отсутствия в Сады времен не заглядывал Дан.

Покинув комнату для медитаций с неким сожалением, я ожидаемо столкнулась с радостным Фатумом, решившим, что напрыгнуть на меня — отличная идея. Почесывая пса за ушами, краем глаза в зеркале напротив я уловила едва заметную рябь по правую сторону от себя. В следующий миг острие моего даркута, метящего в цель, отвела в сторону рукоять кнута.

— Хорошая скорость и четкое направление, — довольно мурлыкнула Тунрида, становясь видимой следом за своим оружием. — Скажу Ариману, что нашей малышке Хату понадобилось всего четыре удара сердца, чтобы атаковать постороннего. Кстати, что меня выдало?

— Как ни странно, зеркало, — улыбнулась я в ответ, пряча даркут в воздушный карман и кивая на наши отражения.

— Иронично, — изогнула бровь Казначей Карателя. — Полагаю, ты знала, что это я?

— Я не задумывалась, кто конкретно из вас, — честно призналась я. — Понятно, что кто-то вхожий в мои личные комнаты, и тогда нет риска причинить вред, или же кто-то достаточно искусный, чтобы скрыться от нюха Фатума, и тогда атаковать лучше первой.

Но да, я была уверена, что это не Дан. Пусть звездочка в ухе не всегда сообщала о его появлении, в последние годы, примерно с восемнадцатого дня рождения, я ощущала присутствие Карателя кожей. Стоило ему лишь оказаться рядом, и тело будто заворачивалось в горячий шелк.

— Ах да, Фатум, — нахмурилась Ида, словно только сейчас заметила ластящегося о мои ноги пса. — Ты знаешь, что однажды мы с Хирном поспорили на то, что я смогу подобраться к нему незамеченной, и он окружил себя сотней инферги, чтобы мне негде было и шагу ступить?

— Он выиграл? — прыснула я, представляя Ищейку медитирующим в кольце инферги, получивших приказ охранять.

— Проиграл, — отмахнулась Тунрида. — На четвертый день мерзавец не выдержал и отправился в купальню, а вода, как тебе известно, прекрасная отражающая поверхность, подразумевающая состояние перехода.

Я расхохоталась, упав на кушетку у гардеробной, силясь представить выражение лица Хирна, когда Ида вынырнула прямо перед ним. Спорю на собственный даркут, он наверняка и дар речи ненадолго потерял.

— Так-то лучше, — довольно отметила великая первопадшая, занимая только что возникнувшее позади нее кресло. — Ты была похожа на душу юной девы, которая через полдня после заключения сделки рухнула замертво и отправилась в Подземье. Трагично серьезная и бесконечно печальная одновременно, — пояснила Тунрида, правильно поняв мой взгляд.

— Отчего она умерла так скоро после сделки? — я поудобнее устроилась на кушетке, поглаживая голову Фатума. Длительные медитации всегда требовали физического отдыха после.

— Она обменяла свою молодость на дар всеведения. Сердце остановилось от страха, — легко ответила Ида, и между нами возник столик с накрытым обедом. — Я это подозревала, поэтому молодость забрала сразу, все равно она бы ей не пригодилась. Чудесный аромат! — приподняла крышку супницы падшая.

— Она узнала что-то, что напугало ее так сильно?

— Хату, — Тунрида взглянула из-под ресниц с легкой укоризной. — Подумай как следует, бесстрашное дитя.

— Она узнала слишком многое, — поняла я на пятой ложке грибного супа с зеленью, — и даже то, что смертной знать не предназначалось. Вероятно, некоторые тайны мирозданья оказались непосильной тяжестью для ее разума.

— Умница, — похвалила Тунрида. — Даже наш господин не ведает всего и обо всем, рассуждая, что каждому знанию свое время и своя цена. А тут глупая смертная, решившая за минуту узнать обо всем сущем, словно она… — Ида взглянула наверх, намекая на Создателя. — Помню, я отправила ее служить в Дом Гордыни.

— Ты ничего не забываешь, — хмыкнула я, давно привыкнув к непонятной мне любви Иды хитрить и часто говорить о чем-то как о возможности, а не факте. — И, как и наш повелитель, ничего не говоришь просто так.

— Должность обязывает, — подмигнула Тунрида. — К тому же, должен хоть кто-то из свиты повелителя перенимать его лучшие качества. Ариман молчит даже тогда, когда есть что сказать, думает, собеседник сам догадается. Что до Хирна… Этот и залаять от безделья может, не то что наговорить чепухи.

Суп едва не пошел носом, потому что я знала, что Хирн и правда способен залаять. Как-то раз, во время одной из тренировок, пока я училась запрыгивать на Гекату на бегу с мечом, он от скуки стал передразнивать Фатума.

— То есть ты советуешь мне не пытаться объять необъятное, — подытожила я, покончив с обедом.

— Сосредоточься на том, что тебе известно и том, что умеешь, — кивнула Казначей. — Однажды я наблюдала бунт каторжников Южного континента, ночь, когда сотни смертных обрушились на своих