Желание богов - Тан Ци

очень личное чувство. Если скрывать ее намеренно, со стороны будет трудно ее распознать. Правду знает лишь сам любящий. А иногда, когда забота о ком-то становится безотчетной, даже ты сам можешь не осознавать своих чувств. – Ее голос звучал мягко, будто она всего лишь проговаривала непреложные истины.

Чэн Юй снова тронула серебряные колокольчики, привязанные к ручке чайника.

– Я, например, долго не понимала, что люблю его высочество.

Тянь Бу остолбенела. Она не ожидала, что та всегда счастливая, беззаботная и по-детски наивная девчушка из ее памяти однажды сможет так глубоко размышлять.

– Княжна… вы действительно так думаете?.. – пробормотала небожительница.

Тянь Бу никогда всерьез не задумывалась об отношениях третьего принца и Чан И. Она слепо верила, что знает своего господина, и ошибочно полагала свое суждение единственно верным. Но, как сказала Чэн Юй, разве могла она знать наверняка?

Действительно ли третий принц не любил Чан И?

Тянь Бу вдруг тоже усомнилась.

Пока служанка пребывала в замешательстве, Чэн Юй снова заговорила:

– Возможно, Яньлань что-то исказила, но то, что она является перерождением Чан И, – правда.

Княжна слегка поджала губы, в ее голосе прозвучало некоторое неодобрение:

– Однако я не верю, что Чан И, которую ваш господин так ценил, была похожа на Яньлань. – Она сделала паузу. – Расскажите мне, какой была Чан И.

Уже второй раз за вечер Чэн Юй просила рассказать о Чан И. Видимо, ей действительно было любопытно.

Тянь Бу колебалась, не зная, стоит ли обсуждать эту тему, но решила: раз Чэн Юй уже многое известно, никому не станет плохо от того, что Тянь Бу вспомнит о старом знакомом. Уклонение же от ответа только породит новые недоразумения.

– Чан И… выглядела совсем иначе, чем принцесса Яньлань. Она была красивее.

Помощница принца осторожно подбирала слова, наблюдая за лицом Чэн Юй:

– Чан И была повелительницей цветов и сама походила на цветок в тумане – загадочная, неуловимая. Ее никогда не получалось разглядеть отчетливо. Думаешь, что понял ее, а она вдруг оказывается совсем другой. У нее будто имелась тысяча обличий. Среди чопорных небожителей Девяти небесных сфер она была одной из немногих интересных богинь.

Видя, что Чэн Юй, подперев щеку, внимательно ее слушает, Тянь Бу продолжила:

– Она была умна. Когда господин временно исполнял обязанности повелителя цветов, он устроил ее к себе. Вы же знаете его высочество: он свободолюбив, многие дела ему в тягость. Поэтому большую часть обязанностей повелителя цветов он вверил Чан И. Она справлялась блестяще, и вскоре господин договорился с Верховным владыкой Дун Хуа, отвечающим за списки бессмертных, и уступил ей место. Чан И была добра, проницательна и талантлива, поэтому, хотя ее и продвинули вопреки правилам, ее поддержали все боги и духи цветов.

Тянь Бу замолчала, затем продолжила уже более мрачно:

– Семьсот двадцать лет она служила верой и правдой, снискав похвалу всех богов. Ее ждало великое будущее… но она погубила себя ради любви. В конце концов, чтобы исполнить желание любимого, она погибла в Сковывающей пагоде.

Небожительница тихо вздохнула:

– Дальнейшее вы и сами знаете.

Закончив краткий рассказ, Тянь Бу подняла глаза, ожидая реакции.

Чэн Юй молчала, опустив взгляд. Весь сегодняшний вечер она сохраняла непроницаемое выражение лица, но теперь оно казалось не то чтобы задумчивым, а скорее отсутствующим.

За стеной шатра выл ветер, пробираясь сквозь щели в войлочном занавесе. Пламя светильника затрепетало, фитиль с треском вспыхнул.

Княжна медленно моргнула, будто только сейчас вернувшись в действительность.

– Похоже, Чан И была неплоха. – Она подумала еще мгновение и добавила: – Редкая небожительница. Достойная его. Это хорошо.

На ее лице на миг появилась улыбка, но тут же исчезла, оставив после себя лишь пустоту и усталость.

Тянь Бу нахмурилась. Она заметила, что сегодня Чэн Юй много улыбалась – будто все еще была той доброй девушкой из прошлого и ничего не изменилось. Но эти улыбки были легкими, мимолетными, без прежней искренности. Скорее, они напоминали защитную маску.

Помощницу принца обуяли сложные чувства. Но прежде чем она успела погрузиться в размышления, княжна добавила:

– Чан И, скорее всего, не захотела бы мучить того, кто ее любит.

Фраза звучала загадочно, но Тянь Бу, кажется, поняла ее смысл. И действительно, Чэн Юй продолжила:

– Возродившись, Чан И, наверное, уже не будет такой упрямой. Надеюсь, генерал получит желаемое.

Тянь Бу подняла взгляд на сидящую к ней боком прекрасную, но отстраненную княжну и вдруг осознала, что не может вспомнить, какой Чэн Юй была раньше.

Смутно помнилась жизнерадостная, смелая девушка, полная сил и не боящаяся неудач. Сколько бы раз третий принц ни захлопывал перед ней дверь, она все равно приходила снова. Порой умная, порой наивная, она не замечала, что он нарочно избегает ее. Когда Тянь Бу говорила, что господина нет дома, княжна краснела и несколько смущенно обещала: «Ничего, завтра я приду снова». И непременно просила сообщить, как только Лянь Сун вернется.

Но та девушка, ее наивность, страсть, то нахмуренное, то радостное лицо, ее улыбки – все это вдруг стерлось из памяти. Теперь перед Тянь Бу сидела сменившая ту милую девчушку спокойная, равнодушная княжна Хунъюй. Очень разумная, очень проницательная и очень понимающая.

Тянь Бу почувствовала горечь и сожаление. Не зная, что еще сказать, она допила чай с пахтой и, чуть помедлив, откланялась. Чэн Юй не стала ее удерживать.

По дороге назад Тянь Бу с тревогой осознала, что ее визит не только не помог третьему принцу, но, кажется, все усложнил. Потирая виски, она решила немедленно найти господина и покаяться.

Однако, вернувшись в их небольшой лагерь, она не обнаружила третьего принца.

Шатер охраняла лишь перепуганная Цин Ло, служанка Яньлань. Из ее бессвязного бормотания Тянь Бу поняла: пока она сама была у Чэн Юй, произошло нечто ужасное.

Яньлань исчезла.

Глава 11

Крепкий чай бодрит, а пахта, приготовленная на его основе, тоже весьма проясняет сознание. Чэн Юй выпила полчашки перед сном и в итоге половину ночи не могла заснуть. Поэтому когда Чжаоси пробрался ночью в ее темный шатер, то застал мучающуюся бессонницей княжну. Глаза ее были широко открыты, и сознавала она все очень четко.

Оба на мгновение замерли, но Чжаоси опомнился первым. Он тут же потянулся к точке на шее Чэн Юй.

Та отбила его руку.

– Что вы делаете, княжич?

В ее голосе не было ни страха, ни гнева – лишь недоумение.

Чжаоси замедлил движение и успокаивающе произнес:

– Не бойся, я отведу тебя в одно место.

Пользуясь ее неготовностью, он быстро снова надавил