Желание богов - Тан Ци

И тогда Чэн Юй наконец заговорила.

– Любите меня? – пробормотала она, словно размышляя вслух. Она ненадолго задумалась, на ее лице появилась небрежная улыбка. Княжна покачала головой. – Возможно, вы и правда испытываете ко мне что-то. Но лишь чуть-чуть. – Подняв на него взгляд, она добавила уже без улыбки; в ее чистых, как вода, глазах отсутствовала и печаль, и радость: – Ведь вы сами говорили, что выйти замуж за принца Миньда или кого-то еще – это моя судьба и вы не станете вмешиваться. Разве не так?

Лянь Сун вздрогнул.

– Потому мне непонятно, – продолжила Чэн Юй, – почему, услышав о моей свадьбе по возвращении в Пинъань, генерал не проявил ни капли чувств, а теперь вдруг явился сюда с такими признаниями.

Взглянуть в ее круглые глаза, как и всегда, было отрадно – словно окунуться в чистый источник. Вот только теперь воды этого источника застыли.

Третий принц не мог объяснить все причины так быстро. Но как она узнала те его слова, что он выдавил из себя против воли, и почему пропасть недопонимания между ними так резко углубилась, до него дошло в одно мгновение.

– Эти слова тебе передал Цзи Минфэн, верно?

Она отвела взгляд. Наступила ночь, пришло время разбивать лагерь. К счастью, неподалеку располагался небольшой оазис. Генерал Ли отдавал приказы солдатам устанавливать палатки и разводить костры. Цзи Минфэн тоже стоял там, но в стороне от суеты, лицом к ним – казалось, он наблюдал за княжной.

Чэн Юй снова опустила глаза и покачала головой.

– Никто мне ничего не передавал. Я видела сама. Когда стало известно о моей свадьбе, генерал не выказал ни капли сожаления. Сяо-Хуа, не желая отпускать меня, хотела просить вашей помощи, но вы даже не удостоили ее встречи.

Она замолчала, затем неожиданно усмехнулась:

– Конечно, мне на замену пришлось бы отправить девятнадцатую принцессу – только так можно было бы угодить Уносу. А девятнадцатая принцесса – ваша драгоценность. Вы никогда не отослали бы ее на чужбину. Раз заменить меня было некем, ваш отказ встретиться с Сяо-Хуа вполне объясним.

Если бы им больше не суждено было встретиться, эти слова так и остались бы невысказанными. Его жестокость причинила ей боль. Обидела. Даже месяца не хватило, чтобы залечить эти раны. Чэн Юй изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но боль еще не утихла, и в словах проскальзывала горечь.

Почувствовав это, она резко замолчала, и ее голос вновь стал ровным и безжизненным, как вода в старом колодце:

– Вы уже выбрали между мной и девятнадцатой принцессой. И теперь я не понимаю, что означает ваше появление.

Чем спокойнее княжна говорила, тем больнее кололи ее слова. Договорив, она опустила глаза и потому не увидела муки на лице Лянь Суна. Лишь через долгое время он наконец заговорил:

– Ты утверждаешь, что я выбрал… Да, я действительно сделал выбор, о котором теперь бесконечно сожалею. Но этот выбор не имел ничего общего с Яньлань. А-Юй, тебе не нужно так беспокоиться о ней. Между нами…

– Да, то, что происходит между нами, никак не связано с девятнадцатой принцессой, – внезапно перебила его Чэн Юй, подняв голову. Ее губы дрогнули, будто пытаясь сложиться в улыбку, но безуспешно. С этой кривой усмешкой она тихо продолжила: – Я все прекрасно понимаю. Можете не волноваться, я не возненавижу принцессу из-за этого.

Она сделала паузу.

– Как вы сами сказали, эта свадьба – моя судьба. Я ее приняла. Уходите.

Лянь Сун осознал, что Чэн Юй снова что-то не так поняла. Всегда проницательный бог воды, в этот момент стоявший перед возлюбленной, глубоко запрятавшей свои истинные чувства, вдруг утратил способность разбирать и разматывать все эти хитросплетения причин и следствий.

Он не знал, о чем она думала. Единственное, в чем он был уверен, – сегодня она не верила ни единому его слову.

Он смотрел на нее, пока она не отвела взгляд, не в силах выдержать этот взор. Тогда Лянь Сун устало произнес:

– Почему ты не можешь мне поверить?

Он сам не заметил, как в его хрипловатый голос прокралась тень обиды.

Чэн Юй долго молчала.

– Я не могу тебе поверить, – наконец прошептала она. – Как я могу тебе верить?

Ее слова прозвучали как вопрос, но явно не требовали ответа. Она смотрела на дымок, поднимающийся над лагерем.

– Ты любил Чан И. Чтобы спасти ее, ты не пожалел половины своего совершенствования. Ради нее сошел в мир смертных. Даже стал великим генералом, чтобы защитить ее в новом перерождении. Ты приложил столько усилий. Вот что значит настоящая любовь.

Подувший ветер растрепал ее волосы, и княжна заправила прядь за ухо. В ее глазах отразилась усталость от всего.

– Генерал говорит, что любит меня. Но на что вы пошли ради меня? Вам не было дела, жива я или мертва, выхожу замуж или пропала без вести. Разве это можно назвать любовью?

Лянь Сун остолбенел.

– Вот, значит, что ты обо мне думаешь… – спустя долгое время произнес он.

Он действительно никогда не предполагал, что в глубине души она так определяла его, Чан И и себя саму. Бог воды, познавший все тайны мироздания, разгадавший суть бесчисленных человеческих судеб, оказался неспособен понять мысли девушки, которая была ему дорога.

Третий принц считал, что не питал к Чан И никаких чувств. Он пожертвовал половиной совершенствования лишь для того, чтобы доказать существование «не-пустоты», и никогда не считал утраченную силу чем-то ценным.

Спасение Чан И, доказательство «не-пустоты» – просто несколько занятных моментов на его бесконечном пути. Сделал – и ладно. Не сделал – тоже нестрашно.

Только из-за Чэн Юй он тосковал, метался, цеплялся за надежду и не находил покоя.

В его понимании жадность, страсть и одержимость, возникшие из-за Чэн Юй, стоили куда больше, чем половина совершенствования. Но для смертных все, что он сделал для княжны, не шло ни в какое сравнение с тем, что он сделал для Чан И.

– Я отношусь к Чан И не так, как ты думаешь.

В конце концов Лянь Сун смог выдавить только это. И сам понимал, насколько беспомощно это прозвучало. Но разочарование, написанное у нее на лице, и гнетущее чувство в его собственной груди сдавили горло, не позволяя сказать больше.

И тогда он увидел, как она заплакала. Слезы появились внезапно, сразу после его жалкого оправдания.

Чэн Юй все равно не верила ему, с горечью подумал он.

– Я, наверное, ненавижу тебя, – тихо произнесла она.

Она много раз плакала при нем, и ее