Желание богов - Тан Ци

– Ты с самого начала догадалась, А-Юй. Я привел тебя сюда, потому что люблю тебя и не хочу, чтобы ты вышла замуж в Уносу. Все эти разговоры о долге и благе для тебя – лишь потому, что я думал, будто так тебя будет проще убедить.

Он не отводил от Чэн Юй взгляда – взгляда внимательного и в то же время полного надежды. Очень слабой, но все же заметной надежды. Сколько противоречий таилось в этом взоре! Казалось, Цзи Минфэн, хотя и предполагал, что Чэн Юй уже поняла его истинные мысли, все же тайно желал ошибиться. Желал, чтобы она ничего не поняла, чтобы в миг осознания ее тронула сила его чувств и она захотела на них ответить.

Хотя бы на миг. Хотя бы чуть-чуть.

Он дал ей немало времени, но в конце концов разочаровался.

Она не казалась удивленной, лишь слегка опустила голову, словно не зная, что сказать. Или не желая говорить. Но разницы не было – в любом случае это означало, что его признание ее не тронуло.

– Нечего сказать, да? – Цзи Минфэн усмехнулся. Улыбка была легкой, мелькнувшей на мгновение, будто ему и правда было все равно. – Тогда я продолжу. Раз ты так решительно настроена на этот брак, а красивые слова тебя не трогают – остается лишь показать тебе нашу неприглядную действительность.

Его голос вконец заледенел. Последующие речи звучали так, будто он нарочно пытался вызвать страх:

– Я давно все спланировал. Выждал момент, когда Чжу Цзиня и Лянь Суна не окажется рядом, и привез тебя сюда. Вот мой замысел: держать тебя здесь, чтобы ты провела со мной остаток жизни. С того момента, как я тебя привез, у меня не было ни единой мысли отпустить тебя обратно.

Тишину под луной – холодной и безмолвной – нарушал лишь шелест ветра в лесу да журчание воды. Еще долго ни княжна, ни Цзи Минфэн не заговаривали.

Наконец Чэн Юй нахмурилась и сказала:

– Ты…

Казалось, она колебалась, но страха в ней не было. Словно она собиралась произнести нечто важное и теперь подбирала слова. Княжич Цзи понял, что она хочет сказать, и невольно сдвинул брови. Резко поднявшись с циновки, он почти грубо прервал ее раздумья:

– Не стоит ничего говорить. – Его тон был жестким. – Я знаю, что тебе нужно время, чтобы принять это положение дел, но скоро ты все поймешь. – Он посмотрел на нее сверху вниз и сказал с деланой небрежностью: – Раз ты готова выйти за Миньда, раз ты можешь принять даже такой варварский обычай, согласно которому вдову берет в жены родственник мужа, значит, выйти за меня тебе тоже не составит труда, верно?

Если уж с давних пор и доныне ему не суждено добиться ее взаимности честно – что ж, можно сыграть и роль захватчика.

Как он и ожидал, после этих слов ее лицо мгновенно побледнело.

В конце концов Цзи Минфэн не выдержал, закрыл глаза, повернулся к ней спиной и сказал:

– Уже поздно. Я пойду отдохну в бамбуковом домике впереди. Если устанешь – можешь присоединиться.

С этими словами он сделал шаг, намереваясь уйти.

Но на этот раз Чэн Юй быстро остановила его:

– Подожди.

Голос ее был негромким.

Он замедлил шаг, но не остановился.

Тогда она сказал громче:

– Братец княжич, подожди.

Услышав давно забытое обращение, он вздрогнул. Ноги его словно приросли к земле.

– Ты давно не называла меня так, – после долгой паузы тихо произнес Цзи Минфэн. – Но… – Он усмехнулся, и в его голосе вновь появилась холодность. – Если ты надеешься таким образом меня задобрить и переубедить, то стараешься зря.

Чэн Юй не обратила внимания на его насмешку и продолжала, словно размышляя вслух:

– Я не верю, что ты действительно намерен удерживать меня здесь против моей воли, как говоришь. Будь это так, ты – умный и терпеливый – нашел бы способ постепенно приучить меня к этому месту, чтобы я сама утратила желание его покинуть – как лягушку варят в потихоньку нагреваемой воде, чтобы она сама не заметила, как сварится. Тебе не пришлось бы так поспешно раскрывать свои истинные намерения.

Он не подтвердил, но и не опроверг ее слова, по-прежнему стоя к ней спиной.

– Тогда зачем, по-твоему, я это сделал?

Княжна ответила тихо:

– Хотя между нами было много недопонимания, я никогда не сомневалась, что княжич Личуаня – благородный и честный человек. Ты противоречишь сам себе, потому что в глубине души не желаешь обманывать меня. – Она выдержала паузу. – На самом деле это не мне нужно время, чтобы понять и принять это положение дел, а тебе. Моя воля на самом деле очень важна для тебя, не так ли?

Он словно окаменел. И не произнес ни слова.

Взгляд Чэн Юй был ясным и твердым. Не получив ответа, она продолжала:

– Возможно, я согласилась на брак, движимая порывом. Но чем ближе мы подходили к Уносу, тем яснее я осознавала, сколь велика моя ответственность. На самом деле я давно знала свою судьбу. Когда я полюбила… – Она запнулась, опустив имя. – Тогда я больше всего хотела вырваться из этих оков. Но когда поняла, что не могу, – не ощутила большого сожаления.

Ее лицо посерьезнело.

– Теперь, когда я знаю, что моя жертва может предотвратить войну, что каждый мой день в Уносу будет днем мира на границах Великой Си и остаток моей жизни драгоценен, я нахожу в этом утешение. Я готова отдать себя ради нашей страны.

Чэн Юй опустилась на колени и коснулась лбом земли.

– Поэтому я умоляю тебя, братец княжич, верни меня обратно.

Цзи Минфэн надолго застыл, но в конце концов повернулся. Всматриваясь в склонившуюся перед ним изящную фигуру Чэн Юй потемневшим взором, он хрипло произнес:

– Ты права. Твоя воля очень важна для меня. Но моя для тебя – ничто. Ни в прошлом, ни теперь для меня… в твоем сердце никогда не было места.

Княжна подняла голову и растерянно посмотрела на Цзи Минфэна. Его голос звучал так печально, а лицо выглядело таким уставшим, что она смутно поняла: когда он говорил о прошлом и настоящем, то имел в виду не только их знакомство в Личуане два года назад, а время куда как более давнее, уходящее в глухую вечность, полную неизмеримого одиночества. Поэтому так изменились его голос и выражение лица.

Цзи Минфэн присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Его красивое лицо оставалось невозмутимым, но уголки глаз покраснели.

– Знаешь, ты действительно бессердечна.

Чэн Юй