Желание богов - Тан Ци

Рассказывая эту историю, Чэн Юй не смотрела на Лянь Суна, ее взгляд был прикован к грушевому дереву на другом берегу ручья. Закончив, она наконец повернула лицо к молодому богу.

– Я слышала о безрассудных поступках третьего братца Ляня.

Она снова назвала его братцем Лянем, но на этот раз его это не обрадовало. Он сразу понял, к чему она ведет.

– Когда пала Сковывающая пагода, – продолжала Чэн Юй, – ты, зная, что боги не могут переродиться, без колебаний отдал половину совершенствования ради Чан И, чтобы добиться для нее следующей жизни. Но когда дело касается меня… как ты сам сказал, ты в силах сдержать себя.

Слова Чэн Юй звучали как упрек, но произнесла их она ровно, без тени обиды. Осознав, что ее можно неверно понять, она сжала губы и серьезно пояснила:

– Я не жалуюсь и не чувствую себя обделенной. Успокоение мне принесло уже то, что братец Лянь поделился своими истинными мыслями, и то, что так много думал обо мне.

Когда княжна снова начала называть его братцем, расстояние между ними словно опять сократилось. Ее взгляд больше не был отстраненно-холодным, в нем вновь появилась почти детская искренность. Она подняла глаза:

– Я говорю это, чтобы ты сам понял свои истинные чувства. Я действительно тебе нравлюсь, но любишь ты Чан И. Поэтому я не могу стать бессмертной ради тебя.

В ее прозрачных глазах мелькнуло что-то – может, печаль, а может, и нет. Ведь голос ее звучал так твердо, будто она и не думала ни о чем грустить.

Лянь Сун неотрывно смотрел в глаза Чэн Юй, вновь обретшие теплоту и мягкость. Он всегда любил эту ее сторону, но сейчас предпочел бы, чтобы она говорила с ним холодно и обиженно, как раньше, – ведь слова, сказанные в гневе, никогда не бывают искренними.

В груди у него болезненно заныло. Нахмурившись, третий принц долго смотрел на Чэн Юй, а потом медленно спросил:

– Ты считаешь, что понимаешь мои истинные чувства лучше, чем я сам?

Она улыбнулась:

– Разве не говорят, что со стороны виднее?

Эта спокойная улыбка вонзилась в его сердце, как острый нож. Его высочество не стал спорить, лишь произнес:

– Правда?

Чэн Юй кивнула и, подумав, добавила:

– Признаю, в прошлый раз я еще злилась и наговорила много необдуманного. Но теперь я действительно все переосмыслила. Я не та, кого любит братец Лянь, а месяцы, что мы провели вместе, – лишь мгновение в твоей долгой жизни. Нам… действительно нет смысла цепляться за него. – Она слабо улыбнулась. – Даже если мы нравились друг к другу, это не такая уж глубокая привязанность. Забудь меня. – И, помедлив, закончила: – Ты скоро забудешь. Это нетрудно.

– А ты? – вдруг спросил он.

– Что?

Сегодня его вопросы сыпались один за другим, будто Лянь Сун всерьез искал у нее ответы.

– Ты считаешь, что наши чувства неглубоки и что ты тоже скоро меня забудешь, да?

– Я… – Чэн Юй запнулась. В конце концов она не стала отрицать, лишь поспешно сменила тему, бросив взгляд на бамбуковый домик вдали. – Княжич Цзи скоро вернет меня обратно. Когда это случится, братец Лянь, тебе стоит поспешить ко двору с докладом. Мы оба должны вновь начать следовать своей судьбе – это единственно правильный путь.

Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь журчанием ручья.

Чэн Юй убрала прядь волос со лба и переспросила:

– Ты ведь дашь мне слово?

Он долго смотрел на нее, прежде чем ответить:

– Да. Я даю слово.

Она кивнула:

– Тогда я…

Княжна собиралась сказать «тогда я пойду», чтобы закончить этот долгий, изматывающий и грустный разговор, но Лянь Сун ее перебил:

– Подожди.

Она замерла, с недоумением глядя на него.

Он поднял руку, и легкий ветерок донес с того берега лепестки грушевых цветов, будто снег. В этом цветочном дожде весенний ветер, словно понимая его намерения, опустил один цветок ему на ладонь.

Рука третьего принца, соперничающая белизной с нефритом, слегка повернулась – и вместо цветка на ладони лежала заколка из белого нефрита.

Он снова подошел, встал почти вплотную, левой рукой коснулся плеча Чэн Юй, а правой вставил заколку в ее прическу. Его низкий, обдающий приятной прохладой голос прозвучал у самого уха:

– Ты потеряла заколку.

Сердце Чэн Юй быстро забилось. В этом мире действительно никто не мог сравниться с Лянь Суном в изысканности манер и обаянии. Даже простой жест, обычные слова влюбляли в этого мужчину вновь и вновь. Чэн Юй поняла, что солгала: он, может, и забудет ее быстро, но она не забудет его никогда. До самой смерти она не сможет стереть его из памяти. Просто им не предначертано быть вместе. Просто у них нет будущего.

Лянь Сун дотронулся до ее виска, затем скользнул пальцами ко лбу и, наконец, к уголку глаза.

Будто хотел в последний раз стереть ее слезинку.

Но на этот раз Чэн Юй держалась стойко – даже в момент прощания глаза оставались сухими, лишь чуть покрасневшими.

Он коснулся пальцами уголка ее глаза, помедлил. Затем отступил и тихо сказал:

– Я ухожу.

Чэн Юй подавила ноющую боль в груди и кивнула с невозмутимым лицом.

– Да.

Она проводила взглядом удаляющуюся фигуру Лянь Суна и подумала, что после этого расставания они, вероятно, и впрямь больше никогда не увидятся.

Но это был лучший исход, такое решение пойдет всем на пользу.

Княжна ненадолго прикрыла глаза, затем развернулась и без колебаний направилась к бамбуковому домику.

Глава 12

Цзи Минфэн вывел Чэн Юй из мира Соло спустя три дня. Отряд Лянь Суна, который до этого следовал за караваном, уже исчез.

Заметив застывшее выражение на лице своей спутницы, Чжаоси спросил, не разочарована ли она.

– Нет. – Княжна покачала головой. – Я просто подумала, что третий господин Лянь действительно умеет держать слово.

Ди Чжаоси не смог понять, говорит она правду или лжет.

В отряде сопровождения невесты генерал Ли Чжи и советник Чэнь Юань были старшими среди военных и невоенных чиновников соответственно. Увидев за время путешествия множество сверхъестественных событий, эти двое ныне пересматривали свое мировоззрение, и потому обмануть их стало куда проще.

Чэн Юй сама объяснила им, что в ту ночь не могла уснуть и отправилась прогуляться по берегу Изумрудного озера, где случайно упала в таинственный подземный дворец. Княжич Цзи бросился ее спасать, и в итоге они оба оказались в ловушке. К счастью, княжич владел техникой исчисления судьбы, что