Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Ещё одно осознание, принесённое внезапным порывом ветра, опускается на меня, просачиваясь в трещины моей души. Сдвигая что-то с места и заставляя расти. Преображая. Возможно, с моей стороны неправильно требовать от него доверия ко мне или, что ещё сложнее, доверия к самому себе. Это не то, что я могу исправить.

Какие стороны его натуры так поколебали его уверенность, что он не может доверять даже самому себе? И если бы я рассказала ему, что я Провидица, отпугнуло бы это его ещё сильнее? Что, возможно, мы с ним вовсе не подходим друг другу?

Потому что какая-то часть меня понимает его. Если честно взглянуть на собственную правду, есть и во мне стороны, которым я не доверяю.

— Что случилось? — шепчет он, не разрывая зрительного контакта. Эти белые глаза проникают в самую глубину меня, выискивая каждый секрет. Каждое воспоминание, каждый недостаток и страх.

Я сглатываю, не в силах вырваться из его взгляда.

— Ничего.

Он хмурится.

— Я вижу это в твоих глазах. В том, как напряжены твои плечи.

Я тут же опускаю плечи.

Даже не замечая раньше, насколько сильно была напряжена.

— Оно всё ещё здесь, — тихо говорит он. — Скажи мне. Что тебя тревожит?

Я моргаю, пытаясь хотя бы на мгновение избавиться от его образа перед глазами, и клянусь, в коротких вспышках темноты между морганиями мне кажется, будто его зрачки сужаются в щели, прежде чем снова становятся обычными.

— Я не знаю, как это выразить словами, — шепчу я.

— Попробуешь ради меня?

Он отстраняется, его рука покидает мою талию, и он снова закручивает меня в танце. Моё платье разлетается вокруг меня волной светло-голубой ткани, кружась над мраморным полом. Он ловит меня прежде, чем я теряю равновесие, и его хватка остаётся уверенной.

Я качаю головой и едва слышно выдавливаю:

— Мне страшно.

— Из-за меня? — мягко спрашивает он.

Я делаю вдох, от которого вновь поднимаются плечи, а затем медленно выдыхаю.

— Да, немного. Но дело не только в этом. Я всегда боялась, что меня отправят домой, но теперь боюсь и остаться. И…

Я качаю головой, бросая взгляд на Уиллоу, а затем пытаясь найти в толпе Марселлу, но её по-прежнему нигде нет.

— Я боюсь всех воспоминаний, которые ещё не вернулись ко мне. Мне всё ещё кажется, что какая-то часть меня потеряна. Что, если лучше было бы её не вспоминать? Но я не могу этого не делать.

Я поднимаю на него взгляд.

— Я понимаю. Иногда именно самые тёмные воспоминания остаются с нами дольше всего.

— Ты когда-нибудь стирал собственные воспоминания?

Он моргает, удивлённый вопросом.

— Пытался, но… На меня это не действует.

На него опускается печаль, лёгкая и тихая, словно первый снег.

Раздаётся быстрый тяжёлый стук каблуков, приближающийся к нам, и мы оба поворачиваемся на звук, когда Марселла стремительно направляется в нашу сторону.

— Мне нужно немедленно поговорить с тобой, — рычит она, остановившись в нескольких шагах.

Сайрус убирает руку с моей талии, и я высвобождаю свою ладонь из его руки. Я успеваю подойти к Марселле прежде, чем она сокращает расстояние между нами, и кладу руку ей на плечо.

— Что случи…

Она проносится мимо меня, не сводя взгляда с Сайруса, словно готова разорвать его на части.

— Прости, Лира, извини за прерывание…

Он обращается ко мне, но тут же замолкает, заметив выражение лица Марселлы.

— Ты, — шипит Марселла.

Не дав ей договорить, Сайрус быстро вмешивается и уводит её в сторону.

Я смотрю им вслед.

Сбитая с толку.

Обеспокоенная.

Ко мне подходит Аэлия.

— Что с ней такое? Исчезла на какое-то время, а вернулась в самом ужасном настроении?

— Не знаю, — признаюсь я.

Сайрус ведёт меня в комнату размышлений, и, как только он берётся за ручку, дверь открывается. Мо и Стелла замирают с широко распахнутыми глазами, затем бормочут извинения и поспешно выскальзывают наружу.

На мгновение это становится неплохим отвлечением от моей злости. Странно, что они были там. Мы долю секунды смотрим, как они возвращаются на танцпол, прежде чем я протискиваюсь мимо Сайруса в комнату. Когда я поворачиваюсь к нему лицом, он закрывает дверь.

— Как. Ты. Посмел. — Я выговариваю каждое слово сквозь стиснутые зубы.

— Что? — спрашивает он, качая головой. — Что я сделал на этот раз, Марселла?

Гнев сотрясает мои конечности, мою кровь. Я делаю всё возможное, чтобы не дать своему нраву вырваться наружу под давлением, которое бурлит внутри меня. Я указываю одним пальцем на комнату за его спиной.

— Эта песня!

Его лицо расслабляется от понимания. Он делает шаг вперёд, потом ещё один.

— Ты вспомнила?

Я вскидываю руку между нами.

— Не подходи ко мне!

Он замирает на полушаге, опуская занесённый сапог обратно на пол позади себя.

— Тогда выскажи мне всё.

Дрожь пробегает по моим губам, прежде чем я прикусываю их. Так сильно, что уже начинаю чувствовать вкус крови.

— Эта песня? Ты уже играл её для меня раньше…

— Я написал её для тебя, да, — умоляюще шепчет он.

Стиснув зубы, я поворачиваюсь к нему спиной и подхожу к одной из картин с голубыми розами. Когда я снова оборачиваюсь к нему, теперь между нами больше пространства, я обвиняю:

— Ты сделал это, чтобы манипулировать мной.

— Я сделал это, чтобы напомнить тебе.

— О чём? — почти кричу я.

Он поворачивается ко мне спиной. Проведя пальцами по волосам, он вытаскивает ленту и небрежно бросает её на пол. Его длинные белые волосы теперь свободно рассыпаются по плечам. Всё ещё стоя ко мне спиной, он тяжело опирается на руку, лежащую на спинке стёганого кресла. Голова безвольно опущена.

Гнев придаёт силу моим шагам, когда я устремляюсь к нему. Раздражённая отсутствием ответов, я хватаю его за сюртук и резко дёргаю.

— Не смей трусливо поворачиваться ко мне спиной. Посмотри на меня и ответь!

Он медленно поворачивается.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу выражение его лица, и моя рука соскальзывает с его сюртука. Его взгляд опущен, тёмные ресницы отбрасывают тени на кожу. Когда он наконец поднимает на меня глаза, они блестят от невыплаканных слёз.

Я делаю маленький шаг назад.

Этого я совершенно не ожидала. Я предполагала злость, раздражение, досаду, возможно…

Но не это.

Только не это.

Это заставляет меня замереть на месте.

— Я… — Его голос сдавлен эмоциями. Одинокая слеза скользит из уголка его глаза. — Я… я не хотел, чтобы ты… увидела меня таким.

Я хватаю