Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

схемы. Эшафот или яд — неважно. Главное, что их больше не будет. — Да, — тихо продолжила я. — Народ не узнает о случившемся, но правосудие свершится и погибшие будут отомщены. А Дариан... младший принц сохранит светлую память о матери с дедом и не сломается.

На лице Императора отразилась сложная гамма эмоций. Удивление, задумчивость, а затем — явное, нескрываемое одобрение. Он смотрел на меня так, словно я только что решила уравнение, над которым бились лучшие умы его Совета.

— Было бы идеально, если бы Императрица сама сообщила Дариану о своем решении «уехать», — меня несло все дальше, я уже начала обдумывать каждую необходимую мелочь. — Вот только ее внешний вид...

— Ее внешний вид можно временно вернуть к прежнему состоянию, — отмахнулся Император, переводя взгляд на окно. — Час она продержится.

— Но остается еще одна проблема, Ваше Величество, — я нахмурилась, вспоминая детали. — Арест лорда Тинариона видели министры. Слухи уже наверняка ползут по дворцу.

— И это тоже поправимо, — хмыкнул Император с усмешкой. — Я соберу Совет завтра утром и объявлю, что жесткий арест Первого советника был моей личной, театральной постановкой.

Я удивленно вскинула брови.

— Скажу им, что это секретная проверка на лояльность, чтобы выявить шпионов в рядах министров, — пояснил Тиберий, и его глаза хищно блеснули. — Они слишком трусливы, чтобы задавать лишние вопросы. Еще и прощения просить будут за то, что посмели усомниться в моем доверии к лорду Тинариону. А потом я торжественно объявлю о его почетной «ссылке» на юга. Они проглотят эту наживку и даже не подавятся.

Мы замолчали, глядя друг на друга. Схема складывалась в идеальный пазл.

— Как думаешь, — тихо спросил Император, — Октавия согласится сыграть этот спектакль и солгать Дариану?

Я немного помедлила, прокручивая в голове образ сломленной, лишенной магии женщины. Но материнский инстинкт — штука непредсказуемая.

— Думаю, что стоит попробовать, — уверенно кивнула я. — Если, конечно, вы и наследный принц не против такого финала.

В кабинете вновь повисла тишина, наполненная роем мыслей. Тиберий обдумывал все риски, взвешивая судьбу своего младшего сына на чашах правосудия.

— Примерно через три дня Дариан должен вернуться, — наконец произнес он, нарушая молчание. — Попробуем успеть всё подготовить?

— Попробуем, — я искренне, тепло улыбнулась, снова проводя пальцами по волосам мирно сопящего у моего живота Ривиана. — Спасибо вам, Ваше Величество.

Тиберий удивленно моргнул.

— И за что же?

— За то, что вы очень сильно любите своих детей, — мягко ответила я. — И ради их благополучия готовы поступиться собственными принципами. Вы — настоящий отец!

 

 

66. Спектакль с обреченными

Ривиан

Сознание возвращалось медленно, словно я выныривал из теплого, обволакивающего океана. Тело казалось невероятно легким. Исчезла тяжесть внизу живота, к которой я за последние годы настолько привык, что перестал ее замечать.

Первое, что отчетливо осознал — это приятное, успокаивающее прикосновение. Кто-то ласково, почти невесомо перебирал мои волосы, поглаживая затылок. Я покоился щекой на чем-то мягком и теплом.

Внутренний зверь, всегда стоящий на страже, рефлекторно дернулся. Какая-то дерзкая прислуга посмела протянуть свои ручонки к наследному принцу?! Я уже готов был распахнуть глаза и рявкнуть так, чтобы у нахалки душа в пятки ушла, но тут... мои легкие наполнились воздухом.

Кирия. Ее запах я узнаю где угодно.

Гнев мгновенно испарился, уступив место тягучему удовольствию. Я понял, что моя голова покоится на ее животе. Да и, откровенно говоря, никто другой в этом дворце не осмелился бы на подобную вольность. Только моя бесстрашная дикарка. Я позволил себе еще пару секунд насладиться этой лаской, впитывая ее каждой клеточкой тела.

— О, проснулся, — разрезал тишину насмешливый голос отца.

Поглаживания тут же прекратились, и Кирия сделала торопливый шаг назад. Моя голова лишилась своей идеальной подушки и приятного копошения в волосах.

Я открыл глаза, медленно моргая. Колючка стояла в паре шагов от меня и чуть смущенно улыбалась. Мне нестерпимо захотелось сгрести ее в охапку и снова прижать к себе, заставляя гладить меня дальше! Но рядом сидел отец. Неприлично.

«Ничего, — скользнул по фигуре девушки потемневшим взглядом. — Вскоре я до тебя обязательно доберусь. И тогда одними поглаживаниями по голове ты не отделаешься».

Я потянулся, разминая затекшие плечи, и тут же уловил на себе два пристальных взгляда. Мозг, сбросив остатки сна, начал быстро анализировать ситуацию. Лечение!

— У тебя получилось? — я мгновенно посерьезнел, вливаясь взором в сапфировые глаза дикарки. Сердце замерло в ожидании приговора.

— Да получилось, получилось, — отмахнулся отец, не дав ей и слова вставить. — Ты присядь. Разговор есть.

Я шумно, с невероятным облегчением выдохнул. Получилось! Мои меридианы чисты. Значит, котятам — быть!

Опустившись обратно на стул, перевел внимание с невозмутимого отца на Кирию. Интуиция вопила: пока я преспокойно себе посапывал, эти двое явно что-то замыслили.

— Мы тут с Кирией кое-что придумали, — отец кашлянул, словно прочитав мои мысли, и заговорщицки переглянулся с моей колючкой.

— Рассказывайте, — я кивнул, скрестив руки на груди и готовясь к любым безумствам.

И они рассказали.

Первые несколько минут я слушал их план в состоянии легкого шока. То, что предложила Кирия, нарушало все протоколы имперского правосудия. Устроить тайную казнь для Императрицы и Первого советника, разыграв перед двором и, главное, перед Дарианом, спектакль? Казалось, провернуть такое будет дьявольски сложно.

Но чем дольше говорил отец, раскрывая детали того, как он обставит это перед Советом, тем яснее я понимал — план гениален. Император решал главную проблему, которая камнем лежала на моей душе. Если всё получится, моя тревога за младшего брата сойдет на нет. Матушка и все те, кому эта властолюбивая парочка причинила вред, будут отомщены. Справедливость восторжествует, но при этом душевное равновесие Дариана, его вера в семью, будут сохранены. А это сейчас было самым важным.

— Я согласен, — твердо кивнул я, когда отец закончил. — Но тянуть не стоит, нужно начинать готовиться к представлению прямо сейчас, — хищно оскалился, поднимаясь со стула. — И начать нужно с главных актеров.

Подземелья тайной канцелярии встретили нас сыростью, удушливым запахом горящей смолы от факелов и соломы. Мы втроем спускались всё ниже, в самую бездну дворца, где не было места ни титулам, ни статусам. Только мрак и отчаяние.

Шаги отца гулко отдавались от каменных сводов. Я шел по правую руку от него, Кирия бесшумной тенью скользила за моим левым плечом.