Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

нижних ярусов канцелярии. И это приносило изрядную долю мрачного удовлетворения. Какая удача, что Дариана не было во дворце! Два дня назад отец, словно предчувствуя надвигающуюся бурю, отправил младшего принца с инспекцией в отдаленный южный гарнизон. Официально — чтобы «набирался опыта в военных делах и учился помогать старшему брату». Если бы Дариан оказался здесь... Если бы этот искренний, горячо любящий свою мать парень увидел, как ее и деда волочет по мраморным коридорам гвардия, он бы незамедлительно кинулся им на помощь. Наделал бы глупостей, атаковал бы стражу, усугубив и без того катастрофическое положение своей ветви. А так у нас было время всё подготовить и преподнести ему правду, чтобы она его не убила.

Но сейчас мои мысли крутились не вокруг Дариана.

— И долго ты будешь метать искры? — нарушил давящую тишину ровный голос Императора.

— Она травилa меня столько лет! — не выдержал я, резко останавливаясь посреди кабинета. Мои кулаки сжались с такой силой, что хрустнули суставы. — Годами уничтожала меня изнутри! А если... а если у нас с Кирией не будет детей?! Я уже настроился на котят!

В кабинете повисла пауза.

— Котят? — медленно, с непередаваемой интонацией переспросил Император, вскинув одну бровь.

Со стороны окна раздался странный, сдавленный звук. Я резко повернул голову. Кирия, прикрыв рот ладошкой, закашлялась. Ее бледные щеки стремительно заливал густой, предательский румянец.

Мой мозг, затуманенный яростью, наконец-то обработал то, что только что слетело с моих губ. Дьявол!

— Ну... — я нервно прочистил горло, чувствуя, как начинают гореть кончики ушей. — Я хотел сказать — на детей. Настроился на детей.

— Я так и понял, — хмыкнул отец, бросив на смущенную Кирию откровенно хитрый и многозначительный взгляд.

Я снова скрипнул зубами, возобновляя свои метания по кабинету. Эмоции бурлили, грозясь выплеснуться наружу неконтролируемым выбросом магии. Вспоминал момент, когда гвардейцы вытаскивали Октавию из комнаты после того, как она выпила сыворотку. Эта женщина, лишившись Света и осознав свою неминуемую гибель, начала приходить в себя. Она не стала вырываться, не стала рыдать или умолять о пощаде. Полоумная стерва откинула голову назад и хрипло, неадекватно рассмеялась.

— Эта отрава уже пропитала тебя насквозь! — каркала она, глядя на меня безумными, почерневшими глазами, пока стража тащила ее прочь. — Ее не вывести! Ты закончишь свой род на себе!

Эти слова въелись мне в мозг, отравляя сознание.

— Может... я смогу помочь?

Тихий голос Кирии заставил замереть. Она сделала несколько шагов от окна, останавливаясь в паре метров от меня.

Я посмотрел в ее глаза. И снова в голове вспыхнул издевательский смех Октавии. А вдруг и правда не вывести? Вдруг я навсегда... останусь без наследников?

— Давай я всё же попробую, — мягко, но настойчиво произнесла моя колючка, безошибочно читая в моем взгляде терзающие меня сомнения.

— Я вот тоже не пойму, чего ты так переполошился, — фыркнул со своего места Император. — Твоя будущая супруга смогла уничтожить неуничтожимый яд, от которого нет спасения. А тут... пф! Какие-то северные травки.

Я перевел взгляд на отца. Ему нужно было отдать должное. Этот человек был выкован из стали. Он смог невероятно быстро усмирить свой гнев после всего того, что мы сегодня узнали. И пусть в его душе на всю оставшуюся жизнь будет кровоточить страшная рана от предательства женщины, делившей с ним ложе и убившей его любовь, он больше никогда не покажет этой слабости. Я знал это.

— Присядь, — шепнула Кирия, подходя ко мне почти вплотную.

Я глубоко вздохнул, усмиряя панику, подтянул тяжелый стул с высокой спинкой и послушно опустился на него. Не сводил глаз со своей дикарки. Она остановилась между моих разведенных колен.

— Только... — Кирия слегка поморщилась, закусив нижнюю губу, — скорее всего, тебе будет больно.

— Он потерпит, — безапелляционно донеслось со стороны императорского стола. Отец важно кивнул, подтверждая свои слова.

Я лишь усмехнулся краешком губ.

«Больно или нет, но я действительно потерплю! Всё ради наших с Кирией котят!»

— Начинай, — хрипло выдохнул я, откидываясь на спинку стула и кладя руки на подлокотники.

Кирия кивнула. Она закрыла глаза, ее лицо стало отрешенным, сосредоточенным. Ладони медленно легли на мою грудь.

Воздух в кабинете неуловимо изменился. Запахло приближающейся грозой. Я затаил дыхание. С кончиков девичьих пальцев сорвался густой, переливающийся фиолетовыми искрами мрак. Тьма с тихим гудением потекла по моему камзолу, просачиваясь сквозь плотную ткань рубашки прямо к коже.

Я напряг все мышцы, готовясь к агонии, к разрывающей вены боли, к крику, который придется сдерживать стиснутыми зубами. Сердце глухо стучало в груди, отсчитывая мгновения.

Тьма проникла внутрь. Я физически ощутил, как эти прохладные, плотные жгуты чужеродной магии касаются моих меридианов. Мой собственный Свет, могущественный и агрессивный, мгновенно вспыхнул, реагируя на вторжение.

Я ожидал неизбежного столкновения двух полярных стихий в моем теле. Но... боли не было.

Я резко распахнул глаза, судорожно втягивая воздух. То, что происходило внутри меня, не поддавалось никакому логическому объяснению. Мой Свет... не стал атаковать. Он не сопротивлялся Тьме Кирии. Наоборот. Сияющая золотая энергия доверительно потянулась навстречу фиолетовому мраку, словно изголодавшийся зверь, нашедший свою пару.

Они переплелись. Свет и Тьма закружились в невероятном, гармоничном танце прямо под моей кожей. Я чувствовал, как эта объединенная сила, теплая, ласковая и бесконечно могущественная, устремляется вниз, к тазу, выискивая затаившуюся там отраву.

Часто дышал, шокированный этими ощущениями. Никаких судорог. Никакого выжигающего огня. Только тепло, которое растекалось по телу, снимая спазмы с мышц, расслабляя их. Тьма, направляемая моим Светом, действовала осторожно, вычищая из моего организма многолетнюю гниль.

Это было... приятно. Настолько приятно, что у меня по спине побежали мурашки.

Я смотрел на лицо Кирии. Ее брови были чуть сведены на переносице, губы приоткрыты. Она отдавала мне свою силу, заботилась обо мне.

Тепло, пульсирующее внизу живота, начало медленно, волнами подниматься вверх, укачивая мое сознание. Накопившаяся за последние сумасшедшие дни усталость, адреналиновые срывы — всё это внезапно обрушилось на меня тяжестью небес.

Тьма баюкала. Шептала мне, что всё хорошо, что я в безопасности, что моя колючка рядом и всё исправит.

Мои веки потяжелели. Я попытался сморгнуть наваждение, сфокусировать взгляд на сапфировых глазах девушки, но тепло оказалось сильнее. Мышцы окончательно расслабились. Я тяжело выдохнул, чувствуя, как голова безвольно опускается на грудь, и, не в силах больше сопротивляться, провалился в