Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

На душе было так погано, что словами не передать. Мы стояли здесь, улыбались ему в ответ и бессовестно лгали. Да, эта ложь была во благо. Это единственный щит, способный защитить его психику, но все же это была ложь, которую нам с отцом и Кирией придется носить тяжелым, холодным грузом на сердце до конца наших дней.

Но ничего. Уж лучше держать правду внутри себя, запереть ее за семью замками, тем самым оберегая душевное спокойствие Дариана, чем поведать ему обо всем, а потом наблюдать, как он медленно чахнет на глазах. Мой брат поверит, если мы расскажем ему о злодеяниях его матери и деда. Примет эту чудовищную правду, но не сможет ее пережить. Слишком больно ему будет осознать, кем были его родные. Он сломается, навсегда потеряет свой внутренний свет, превращаясь в бездушную, пустую оболочку, бродящую по коридорам замка.

Я любил Дариана. Да, пусть он рожден от убийцы, пусть в нем течет кровь предателей, но я все равно его любил. Он не виноват в том, что его мать и дед — безжалостные чудовища.

Встречать Дара вышла и Октавия. Она плавно приблизилась к сыну, ласково потрепала его по щеке, и на ее губах расцвела знакомая всем любящая улыбка матери.

Дариан шумно выдохнул, фыркнул и, окинув взглядом нашу живописную делегацию, весело заявил:

— Вы меня встречаете так, словно я герой-полководец, вернувшийся после сражения и принёсший Империи великую победу!

Мы все рассмеялись. Я заставил себя искренне хохотнуть, отец тепло улыбнулся, Кирия тоже издала тихий смешок. Мы старались изо всех сил, чтобы не вызвать ни малейшего подозрения у младшего принца, который даже не подозревал, какой спектакль сейчас перед ним разыгрывают.

— Иди, мой мальчик, приводи себя в порядок после долгой дороги, — нежно проворковала Октавия, поправляя воротник его дорожного камзола. — Я жду вас чуть позже в саду. У меня есть... новость.

Дариан кивнул, еще раз ослепительно улыбнулся нам всем и бодрым шагом направился в свои покои.

Стоило его фигуре отдалиться на приличное расстояние, как атмосфера мгновенно, по щелчку пальцев, стала ледяной. Отец медленно, не поворачивая головы, скосил предупреждающий взгляд на жену. В этом тяжелом взоре читался приговор: «Даже не думай выкручиваться».

Маска Октавии с треском разбилась. Ее плечи мгновенно опустились, румянец не смог скрыть панического блеска в глазах. Она часто, прерывисто задыхалась, словно выброшенная на берег рыба. Издав тихий, жалкий всхлип, Императрица развернулась и, путаясь в подоле платья, торопливо зашагала в сторону своего дворца, спасаясь от нашего присутствия.

Спустя пару часов мы сидели за изящным кованым столом в личном саду Императрицы. Его накрывали исключительно мои слуги. Октавии теперь не доверял никто. Кто знает, какие еще ядовитые козыри припасены в рукавах у этой женщины. Крыса, загнанная в угол, способна на многое, так что перестраховка была жизненно необходима.

Погода стояла просто потрясающая. Ярко светило солнце, в воздухе пахло распустившимися розами, над сладкими десертами беззаботно порхали бабочки. Этот безмятежный, райский пейзаж так дико контрастировал с тем, что должно было здесь произойти с минуты на минуту.

— Ты говорила, что у тебя есть какая-то новость, матушка, — Дариан отпил из фарфоровой чашки и с любопытством посмотрел на Октавию.

Императрица судорожно сглотнула, кивнула и аккуратно отставила чашку на блюдце так, чтобы не было слышно дрожи фарфора. Натянула на лицо светлую, но печальную улыбку и произнесла:

— Я приняла решение, Дариан. Тоже хочу, как и твой дед, послужить на благо нашей Империи.

На лице моего брата мгновенно отразилась крайняя степень заинтересованности. Мы с отцом и Кирией безупречно отыграли искреннее удивление.

— Дорогая, что ты имеешь в виду? — Император чуть нахмурился, в его голосе сквозило идеальное недоумение. — Ты и так подарила мне прекрасного сына, этого уже вполне достаточно для Короны.

Я мысленно хмыкнул. Знал, как поганo сейчас отцу произносить эти слова, глядя в лицо убийце, но он держался. А значит, и я должен держать лицо.

— Хочу быть полезной, дорогой, — улыбнулась Октавия. Ее голос предательски дрогнул, но она, нужно отдать ей должное, быстро взяла себя в руки. — Всегда быть полезной. Моя душа просит большего.

Императрица сложила руки на коленях и, глядя прямо в глаза сыну, принялась вдохновенно пересказывать историю, которую мы утвердили накануне. О том, как несколько веков назад одна из великих Императриц добровольно покинула суету дворца и отправилась служить богам в закрытый монастырь на севере, чтобы отмаливать грехи Империи и просить у Света вечного процветания для своего рода.

— Что?! — ахнул Дариан, едва не выронив чашку. Его зеленые глаза расширились до предела. — В монастырь?! Но... — он растерянно посмотрел на меня, сидевшего с ошарашенным видом, а потом перевел панический взгляд на отца. — Отец?

— Я сам ничего не понимаю, — хмыкнул Император, мастерски изображая глубокое потрясение. Он строго посмотрел на жену. — Будь добра, поясни, с чем связано твое столь радикальное решение? Мы ни в чем не нуждаемся.

Октавия выпрямилась. В ее глазах блеснули настоящие слезы, которые сделали ее речь невероятно правдоподобной.

— Сейчас Империя переживает спокойные времена, мой повелитель, — мягко, с ноткой всепрощающей святости произнесла она. — Хочу, чтобы так было и дальше. Оставив мирскую суету, отказавшись от титулов и роскоши, я посвящу остаток своих дней молитвам. Вымолю у Света нерушимый мир для твоего правления и безопасность для наших сыновей. Мой долг перед вами выше шелков и драгоценностей.

Дариан не выдержал. Он резко подорвался со своего стула, оказался рядом с матерью и рухнул перед ней на колени, крепко сжимая ее руки.

— Матушка, нет! — горячо, с отчаянием заговорил он. — Я умоляю тебя, не делай этого! Монастырь — это не самое лучшее место для Императрицы! Ты нужна нам здесь! Нужна мне!

Я скосил взгляд на отца. Мы коротко, безмолвно переглянулись. Позади брата сидела Кирия. Она не произнесла ни слова, но я знал, что ей было жаль этого мальчишку.

— Сынок, — по щекам Октавии покатились горькие, неподдельные слезы. Она высвободила одну руку и ласково поправила светлую челку, упавшую ему на глаза. — Не уговаривай меня. Я уже все решила.

— Но, матушка! — Дариан замотал головой, его голос сорвался, выдавая подступающие рыдания. — Я же... я же тогда больше не увижу тебя. Никогда не увижу...

Октавия