Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

— Пожалуйста... — отчаянно всхлипнула змея, поднимая полный боли взгляд от Дариана и глядя прямо на Императора.

Она молила о пощаде.

Отец посмотрел на нее в ответ ледяным взглядом, в котором не было ни капли милосердия.

Дариан, полностью поглощенный своим горем, даже не заметил этого.

— Пожалуйста, — снова всхлипнула Октавия, понимая, что выхода нет, и возвращая внимание к сыну. — Сынок, не надо. Моя душа просит спокойствия. Просто отпусти меня и будь счастлив. Я делаю это ради твоей защиты. И пусть мы с тобой не сможем больше увидеться, но я буду писать тебе письма! — она судорожно шмыгнула носом, доставая кружевной платок и промакивая глаза. — Это... это точно можно. Настоятельница разрешит.

«Письма... хорошая идея, — холодно, с расчетливым цинизмом подумал я, делая глоток чая. — У отца в тайной канцелярии есть один гениальный умелец, который способен подделать любой почерк до неузнаваемости. Так что проблем с этим не возникнет. Дар будет получать письма от матери много лет. А вот дед... Первый советник будет присылать ему весточки с Алмазного Пика только первые два года, чтобы не вызывать подозрений, а потом по неосторожности произойдет трагический несчастный случай на рудниках. Октавия же уйдет из этого мира в глубокой старости, мирно заснув в своей келье, но эта информация будет только для Дариана. А на деле их трупы начнут гнить уже в этом месяце».

Октавия, собрав остатки воли, снова принялась убеждать сына.

— Мой мальчик, ты должен понять, — ее голос стал тише, приобретая успокаивающие нотки. — Моя любовь к тебе слишком велика, чтобы прятать ее за дворцовыми стенами. Там, в тишине и смирении, я смогу уберечь тебя своей верой. Это мой путь. И ты, как мужчина, как принц Империи, должен позволить мне его пройти.

Дариан опустил голову. Его плечи вздрогнули. Он молчал несколько долгих минут, борясь с эгоистичным желанием удержать мать и благородным порывом уважать ее святой выбор. Наконец, он сделал глубокий, тяжкий вдох и отступил, принимая ее решение.

— Если... если это действительно то, чего просит твоя душа, матушка, — хрипло произнес Дариан, поднимая на нее полные слез, но уже смирившиеся зеленые глаза. — Я не стану стоять на твоем пути. Я отпускаю тебя. И буду ждать твоих писем, как самого большого чуда.

Октавия сдавленно охнула и прижала сына к своей груди, зарываясь лицом в его волосы.

Мы с отцом и Кирией тихо, стараясь не разрушить этот хрупкий момент, подняли свои чашки. Чаепитие, пропитанное ложью, завершалось на идеальной ноте, ради которой всё это и затевалось. Дариан оставался в неведении, сохраняя в своем сердце образ святой, любящей матери, которая принесла себя в жертву ради его благополучия. А мы... мы просто сделали то, что должны были.

70. Любящий защитник

Кира

— Но... ты ведь говорил, что... — ошарашенно произнес Ривиан, глядя на отца расширенными глазами.

Я стояла рядом и была ошеломлена ничуть не меньше наследного принца. Нас выдернули из теплой постели на самом рассвете. Когда за окном еще только-только зарождалась робкая, серая дымка, в двери покоев постучали с такой настойчивостью, словно во дворце начался пожар.

И вот сейчас мы стояли посреди кабинета Императора. Сон как рукой сняло. Мой мозг намертво завис, пытаясь переварить информацию, которую только что с невозмутимым видом выдал нам Тиберий эр Этерио.

Брак. Наш с Ривианом. Без испытательного срока в виде беременности.

— Я передумал, — легко отмахнулся Тиберий. Он вальяжно откинулся на спинку своего кресла и, глядя на наши вытянутые лица, довольно улыбнулся. — Я Император. Мне можно.

Аргумент был железным. Против такого не попрешь.

— Так, я не понял?! — Тиберий нахмурился, прищурив темные глаза. — Такое ощущение, что вы оба против...

— Я за! — выпалил Ривиан с такой скоростью, словно боялся, что отец прямо сейчас отзовет свое предложение.

— А я, Ваше Величество... — подала я голос, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

В моем понимании, любой серьезный контракт необходимо обсуждать «на берегу», до подписания бумаг, чтобы потом не возникло никаких разногласий и судебных исков. И сейчас был именно тот момент, когда нужно озвучить пункт, напечатанный мелким шрифтом.

— … хочу, чтобы вы кое-что узнали до того, как мы с наследным принцем пройдем брачный обряд, — твердо закончила я, выпрямляя спину.

— Я весь внимание, — благосклонно кивнул Император, поерзав в кресле и сложив руки на животе.

Эмоции сшибали с ног. Тьма под кожей заворочалась, чувствуя мое напряжение, готовая в любой момент выпустить когти, если правитель решит, что я перешла черту. Но я сделала глубокий вдох, загоняя панику в самый дальний угол сознания.

— Наследный принц обещал мне, — я скосила глаза на напрягшегося Ривиана. — Точнее, я сама настояла на этом условии — у него не будет наложниц.

В кабинете повисла оглушительная тишина. Казалось, даже пылинки в лучах утреннего солнца замерли в воздухе. Брови Императора медленно, но неумолимо поползли вверх.

— Ни одной, — добавила я, решив расставить все точки над «і», чтобы не осталось пространства для маневра.

Тиберий молчал. Выражение его лица стало задумчивым, почти непроницаемым. Он переводил тяжелый взгляд с меня на притихшего Ривиана и обратно.

— Ты это серьезно? — холодно, с металлической ноткой в голосе спросил правитель, обращаясь к старшему сыну.

Я тут же напряглась. Тьма угрожающе зашипела, готовясь к обороне. Вот оно. Столкновение вековых традиций патриархата и моей упрямой монополии.

— Абсолютно! — уверенно, без единой доли сомнения кивнул Ривиан. Его горячая ладонь накрыла мою руку. Длинные пальцы принца крепко переплелись с моими, даря физическое ощущение защиты. — Других женщин мне не нужно, отец. Только она.

И снова давящее молчание, умело играющее на натянутых, как струны, нервах. Я задержала дыхание, ожидая, что сейчас на нас обрушится монарший гнев за попрание устоев.

— Хорошо, — как ни в чем не бывало, совершенно спокойно кивнул Император. Тиберий откинулся на спинку кресла, словно не он только что устроил нам двоим изощренную психологическую пытку взглядом. — Если честно, успев узнать Кирию, я и не ожидал, что она вообще к тебе кого-то подпустит.

Моя челюсть слегка отвисла.

— Правда? — выдохнул Ривиан, и в его голосе прозвучало искреннее облегчение. — А я думал, ты скандалить будешь... традиции, гарем, долг перед Империей.

— Сын! За кого ты меня принимаешь?! —