Тени прошлого - Джорджетт Хейер

– Да, это слишком быстро и слишком грубо. Я хочу, чтобы его настигло поэтическое возмездие.

– Но каким образом? – спросил Хью. – Где Леони? О чем ты говоришь? Я вижу, ты нашел способ отплатить ему за все сполна, но каким образом?

– Это очень странно, но я совсем забыл про нашу старую ссору, – сказал герцог. – Ты очень кстати мне про нее напомнил. Чаша весов все более склоняется против Сен-Вира. Сейчас я вам расскажу историю Леони.

И он кратко и без своей привычной напускной лени поведал им правду о своей воспитаннице. Все слушали в гробовой тишине. Когда он закончил, все некоторое время молчали. Первым заговорил Марлинг:

– Если это правда, то Сен-Вир – величайший злодей изо всех еще не повешенных преступников. Ты в этом уверен, Эвон?

– Абсолютно, мой друг.

Руперт потряс кулаком и что-то мрачно пробурчал.

– Господи, не в Темные же века мы живем? – воскликнул Хью. – Это почти невероятно.

– Но нужны же доказательства! – вмешалась Фанни. – Ты можешь это доказать, Джастин?

– Я все поставлю на последнюю карту, Фанни. И я уверен, – да, я уверен – что у меня все получится. – Он мрачно улыбнулся. – Мой малыш в настоящее время в безопасности, и я полагаю, что легко смогу ее найти.

– Но что ты собираешься делать? – крикнул Руперт.

– Да, Джастин, пожалуйста, скажи нам, – взмолилась Фанни. – Так ужасно находиться в полном неведении. Сидеть и ждать неизвестно чего.

– Знаю, Фанни, но я должен попросить всех вас набраться терпения. Мне проще самому разыграть свои карты. Одно могу вам обещать: вы все будете присутствовать при развязке.

– Да, но когда это будет? – Руперт налил себе еще бокал бургундского. – Я устал от твоих штучек, Джастин. Возьми меня в партнеры.

– Нет. – Хью покачал головой. – Пусть Эвон сам разыгрывает свои карты. Нас слишком много – давайте не будем вмешиваться. Говорят же: «Слишком много поваров обязательно испортят суп». Обычно я не очень кровожаден, но я не хочу, чтобы суп Сен-Вира был испорчен.

– А я хочу увидеть, как он будет втоптан в землю, – заявил Меривейл. – И как можно быстрее.

– Увидишь, дорогой Энтони. Но пока давайте вести себя, как обычно. Если кто-нибудь будет спрашивать про Леони – она нездорова. Фанни, кажется, ты говорила, что мадам дю Деффан завтра дает раут?

– Да, но мне не хочется туда идти, – вздохнула Фанни. – Там будет представлен весь цвет Парижского общества, и я так хотела привезти туда Леони.

– Но все-таки тебе придется пойти, дорогая. И все мы туда пойдем. Успокойся, Руперт. Ты отлично сыграл свою роль в Гавре. Теперь моя очередь. Фанни, ты очень устала – отправляйся в постель. Все равно сейчас ничего нельзя сделать.

– Мне надо вернуться в Шателе, – сказал Меривейл. Он крепко стиснул руку Эвона. – Раз уж тебя прозвали Сатаной, так и действуй, как злой гений. Мы все с тобой.

– Даже я, – с улыбкой сказал Марлинг. – Да будь ты хоть законченным Сатаной – такого мерзавца, как Сен-Вир, мне еще не приходилось встречать.

Услышав это, Руперт подавился бургундским – он пил уже третий бокал.

– При мысли о нем во мне все бушует от ярости. Леони назвала его «кабаном», но это для него слишком мягко. Я бы его назвал…

Фанни поспешно ретировалась.

Глава 30

Герцог Эвон бьет карту графа де Сен-Вира

Марлинги приехали на суаре мадам дю Деффан в самом начале вечера. Вскоре прибыли и Меривейл с Давенантом. Хозяйка спросила, почему с ними нет Леони, и ей ответили, что девушка нездорова и осталась дома. Затем появился Руперт с д’Анво и Лавулером. Многие, включая хозяйку, посмеиваясь, осведомились, с чего это ему вздумалось появиться на литературном вечере.

– Ты, наверно, прочтешь нам мадригал или рондо собственного сочинения! – поддразнила его мадам дю Деффан.

– Я? – вскричал Руперт. – Да ни за что на свете! Я сроду не написал и двух рифмованных строчек! Я приехал послушать стихи, мадам.

Та засмеялась.

– Как тебе будет скучно, дружок! Ну, придется потерпеть.

И она пошла к двери встречать очередного гостя.

Под звуки скрипок, игравших в углу залы, Меривейл тихо спросил Давенанта:

– А где же Эвон?

Хью пожал плечами:

– Я его вообще с утра не видел. Сразу после вечера он отправляется в Анжу.

– Значит, он намерен нанести удар сегодня. – Меривейл поглядел по сторонам. – Я только что видел Армана Сен-Вира. А граф здесь?

– Кажется, пока нет, но его ждут вместе с женой. Слушателей у Джастина будет предостаточно.

Комнаты быстро заполнялись. Вскоре Меривейл услышал, как лакей объявил о прибытии принца Конде. Вслед за принцем вошла чета Сен-Виров, потом Маршераны, за ними герцог и герцогиня де ла Рок. К Фанни подошел молодой франт и спросил, где мадемуазель де Боннар. Узнав, что она нездорова, он помрачнел и грустно признался леди Фанни, что написал мадригал в честь глаз Леони, который собирался прочесть на вечере. Леди Фанни выразила ему сочувствие, и тут рядом с ней возник Конде.

– Мадам! – поклонился он. – Но где же малышка?

Леди Фанни повторила все ту же отговорку. Принц попросил ее передать Леони свое сочувствие. Затем Конде отошел к группе гостей, игравших в буриме. Плач скрипок постепенно затих.

Не успела мадам дю Деффан объявить, что господин де ла Дуай сейчас почитает свои последние сочинения, как в дверях возникло какое-то движение, и появился герцог Эвон.

На нем был тот же камзол из золотистой переливающейся ткани, в котором он однажды ездил в Версаль. Кружевной воротник был заколот огромным изумрудом, который горел зловещим зеленым светом. Другой изумруд сверкал в перстне. На поясе у Эвона висела легкая шпага. В руке он держал надушенный носовой платок и табакерку, усеянную мелкими изумрудами. С кисти свисал веер из раскрашенной куриной кожи на золотых распорках.

Стоявшие возле двери отступили, чтобы дать ему пройти, и какую-то минуту он стоял один, высокая надменная фигура, по сравнению с которой французы казались пигмеями. У него был непринужденный, даже высокомерный вид. Подняв к глазам лорнет, он окинул взглядом собравшихся.

– До чего ж великолепен, черт бы его побрал, – сказал Руперт Меривейлу. – Ну прямо-таки царственный вид!

– А как одет! – прошептала Фанни на ухо мужу. – Ты не можешь отрицать, что он необыкновенно хорош собой.

– Да, производит впечатление, – согласился Марлинг.

Герцог пересек комнату и склонился над рукой хозяйки.

– Всегда вы опаздываете! – упрекнула его она. – И все еще при веере? Какой же вы позер! Сейчас господин де ла Дуай начнет читать нам свои стихи.

– Меня