Тени прошлого - Джорджетт Хейер

К ним подошел юный де Шантурель под руку с мадемуазель де Бокур.

– Говорят, Эвон собирается рассказывать нам какую-то сказку. Это правда? – спросил он.

– Может быть, аллегорию? – предположил д’Анво. – Хотя они сейчас не в моде.

Мадам де ла Рок отдала ему свой пустой бокал и попросила поставить его на столик.

– Как странно! – заметила она. – Что это он выдумал – рассказывать нам какую-то историю? Если бы это не был Эвон, я бы уехала, не дожидаясь его истории. Но Эвон всегда умеет заинтриговать. Так что останусь. Да вот и он!

Герцог прошел через залу с мадам дю Деффан. Гости начали рассаживаться, а молодые люди, которым не хватило стульев, выстроились вдоль стены или группами стояли у дверей. Краем глаза леди Фанни увидела, что Сен-Вир расположился в небольшом алькове около окна, а Меривейл присел на край стола неподалеку от него. Мадам де Сен-Вир шагнула было в сторону мужа, но Фанни ласково взяла ее под руку.

– Давайте сядем вместе, дорогая. Вот только я не вижу свободных стульев.

К ним тут же подошел Эвон.

– У вас нет стульев, Фанни? Ваш покорный слуга, мадам. – Он поднял лорнет и поманил лакея. – Принеси дамам два стула.

– Нет, зачем же? – торопливо возразила мадам де Сен-Вир. – Муж отдаст мне свой…

– Пожалуйста, не покидайте меня, мадам, – шутливо запротестовала Фанни. – А вот и стулья. Теперь у нас будут самые удобные места в зале!

Она усадила мадам де Сен-Вир на стул, который принес лакей, и та оказалась возле камина, откуда ей было видно всех и где она сама тоже была видна всем. Подальше, в алькове, сидел ее муж. Ему жену было видно лишь в профиль. Она повернулась и умоляюще поглядела на него. Он бросил ей предостерегающий взгляд. Меривейл, который сидел на углу стола, покачивая ногой, улыбнулся стоявшему у двери Давенанту.

Мадам дю Деффан устроилась возле маленького столика и с улыбкой сказала Эвону:

– Ну что ж, мой друг, рассказывайте свою сказку. Надеюсь, она окажется интересной?

– Об этом, мадам, вы будете судить сами, – ответил Эвон.

Он встал рядом с камином, открыл табакерку и поднес к ноздрям маленькую понюшку. На его золотом камзоле играли блики от свечей и огня в очаге. Его лицо было бесстрастным, но в глазах поблескивала ирония.

– Сейчас что-то будет, – сказал д’Анво своему соседу. – Не нравится мне выражение его лица.

– Моя сказка, мадам, начинается традиционно – как все хорошие сказки, – начал он тихим голосом, который, однако, достигал до самых дальних углов залы. – В некотором царстве, в некотором государстве жили два брата. Я забыл, как их звали, но, поскольку они терпеть не могли друг друга, я назову их Каин и… Авель. Не знаю, ненавидел ли библейский Авель Каина, да и знать не хочу. Мне хочется думать, что ненавидел. Если вы спросите меня, с чего пошла вражда двух братьев, я могу только сказать, что она, наверно, зародилась у них в голове. У обоих волосы горели столь ярким рыжим пламенем, что оно, надо полагать, проникло им в мозги. – Герцог раскрыл веер и спокойно поглядел на Армана Сен-Вира, до которого как будто начал доходить тайный смысл аллегории. – Так или иначе, их взаимная ненависть дошла до такой степени, что братья были готовы на все, лишь бы досадить друг другу. Каин был просто одержим этим желанием, оно превратилось в своего рода помешательство, которое имело для него самые катастрофические последствия. Вы в этом убедитесь из моего дальнейшего повествования, у которого, между прочим, есть даже мораль.

– Что все это значит? – прошептал Лавулер своему приятелю. – Это сказка или за ней что-нибудь скрывается?

– Не знаю. Заметь, какая тишина в зале. Как он умудряется завладеть всеобщим вниманием?

Герцог тем временем медленно и бесстрастно продолжал свой рассказ:

– После смерти графа-отца, который не избежал участи всех смертных, Каин, который был старшим братом, унаследовал его титул и имущество. Но, если вы думаете, что вражда между братьями угасла, мне придется вас разочаровать. Несмотря на то, что все наследство досталось ему, Каин продолжал злобиться на брата. Авель же мечтал занять место брата, а Каин, естественно, готов был на все, чтобы этого не допустить. Как видите, возникла ситуация, в которой у обеих сторон были определенные возможности. – Эвон замолчал и обвел взглядом аудиторию, которая слушала его со смесью недоумения и любопытства. – Исходя из своей главной цели, Каин женился, считая, что этим он обеспечивает продолжение своего рода. Но капризная судьба, видимо, невзлюбила его: годы шли, но наследник все не появлялся на свет. Можете себе представить, как он досадовал. Авель же радовался и, боюсь, начал подшучивать над неспособностью брата зачать сына. Это, пожалуй, было неосмотрительно с его стороны. – Герцог взглянул на мадам де Сен-Вир, которая сидела рядом с Фанни, как бы застыв и побелев лицом. Герцог принялся обмахиваться веером. – Кажется, жена Каина однажды забеременела, но ребенок родился мертвым. Начинало казаться, что Каину суждено расстаться с мечтой закрепить титул и состояние за своим отпрыском, но, наперекор предсказаниям Авеля, графиня опять порадовала супруга. На этот раз Каин решил, что не допустит никаких ошибок. Видимо, он научился не слишком доверять удаче. Когда подошло время родов, он увез графиню в поместье, где она и разрешилась… дочерью. – Он опять помолчал и посмотрел на сидящего в другом конце залы Сен-Вира. Он увидел, как граф бросил взгляд на дверь и гневно вспыхнул, увидев там опершегося о косяк Руперта. Герцог улыбнулся и качнул пальцем висевший у него на груди лорнет. – Да, дочерью. Теперь прошу вас обратить внимание на то, как хитроумно предусмотрел такую случайность Каин. У него в поместье жил и, возможно, работал на него крестьянин, жена которого только что родила сына. Судьба – или Случай – подстроили для Каина ловушку, в которую он не замедлил попасться. Он подкупил крестьянина, чтобы тот согласился обменять своего сына на его собственную дочь.

– Но это же что-то неслыханное! – воскликнула мадам де Воваллон. – Что за возмутительную историю вы нам рассказываете, герцог?

– Терпение, мадам. У всякой истории должна быть мораль. Обмен осуществили, и о нем знали только родители мальчика и девочки – и, конечно, акушерка, которая присутствовала при родах графини. Куда она с тех пор подевалась, я не знаю.

– Боже, ну и история! – воскликнула мадам дю Деффан. – Как это все отвратительно!

– Продолжай, Джастин, – сказал Арман. – Ты меня чрезвычайно заинтересовал.

– Я так и думал, что тебе это покажется интересным, – задумчиво ответил герцог.

– Так что же сталось с