Тени прошлого - Джорджетт Хейер

Молодой человек вспыхнул от удовольствия и поклонился.

– Я польщен, что вы запомнили этот пустячок, сударь, – сказал он и занял позицию у камина, держа в руке пачку исписанных листков.

Герцог медленно прошел к дивану, на котором сидела герцогиня де ла Рок, и опустился рядом с ней. Он бросил мимолетный взгляд на Меривейла. Потом на дверь. Меривейл взял под руку Давенанта и незаметно передвинулся к дверям.

– У меня мурашки бегают по спине, – прошептал Давенант. – Впечатляющее появление, великолепный наряд, и во всем его облике что-то пугающее. Вы это чувствуете?

– Да. Сегодня он намерен сыграть свою главную роль, – еще тише ответил Меривейл, поскольку де ла Дуай уже начал декламацию. – Он послал меня к этой двери. Попробуйте посигналить Руперту, чтобы он занял позицию возле другой.

И, положив ногу на ногу, Меривейл стал слушать стихи.

По завершении стихотворения раздались аплодисменты. Давенант оглядывался в поисках Сен-Вира и, наконец, увидел его около окна. Неподалеку от него сидела мадам де Сен-Вир, время от времени бросая на мужа испуганный взгляд широко раскрытых глаз.

– Когда Сен-Вир увидит, что Леони на рауте нет, думаю, у него по спине тоже забегают мурашки, – предположил Меривейл. – Хотел бы я знать, что задумал Эвон. Посмотри на Фанни! Из всех нас один лишь Эвон сохраняет хладнокровие.

Ла Дуайе начал читать следующее стихотворение. Затем последовало обсуждение. В адрес автора было сказано много лестных слов. Эвон похвалил поэта и ушел в другой салон, где все еще играли в буриме. В дверях он встретил Руперта. Меривейл увидел, что герцог на минуту задержался и что-то сказал брату. Руперт кивнул и прошел к дивану у входной двери, на котором сидели Меривейл и Давенант. Он оперся локтем о спинку дивана и весело усмехнулся.

– Поди догадайся, что это дьявол замыслил, – сказал он. – Приказал мне следить за другой дверью. Что-то будет? Держу пари, Тони, что этот последний роббер Джастин выиграет.

Меривейл покачал головой:

– Я не держу пари, когда исход заранее известен, Руперт. До его появления меня одолевали сомнения. Но при одном взгляде на него они исчезли. Он обязательно победит – хотя бы мощью своей личности. Даже мне делается не по себе. А Сен-Виру, который знает о своей вине, наверно, в тысячу раз хуже. Ты хоть немного представляешь себе, что он задумал, Руперт?

– Понятия не имею, – весело ответил Руперт. И добавил, понизив голос: – Одно только скажу: сегодня я пришел на суаре в последний раз. Ты слышал, какую рифмованную околесицу нес тот поэт? – Он сурово нахмурился. – Такое просто нельзя допускать! Чтобы какой-то слизняк-недомерок наводил на людей тоску!

– Но ты же признаешь, что он все-таки поэт? – с улыбкой спросил Хью.

– Да какой он поэт! Расхаживает туда и обратно с розой в руках! Розой! – Руперт негодующе фыркнул и заново ужаснулся, услышав, что следующим выступлением будет Трактат о любви, который зачитает какой-то дородный господин. – Господи помилуй, это еще что за туша? – непочтительно вопросил он.

– Тише, приятель! – одернул его Лавулер, который стоял рядом. – Это великий де Фокемаль!

Господин де Фокемаль заговорил возвышенно и витиевато. Руперт с комически растерянным выражением лица стал пробираться вдоль стены к малому салону. На пути он столкнулся с шевалье д’Анво.

– Что, Руперт? – спросил тот, едва сдерживая смех. – В бега ударился?

– Пропусти, – прошипел Руперт. – Такого я уж никак не вынесу. Поэтишка без конца нюхал розу, а этот вообще смотрит зверем. Я пошел!

Он подмигнул Фанни, которая сидела посреди залы в группе дам и с тоской во взоре внимала господину де Фокемалю.

В малом салоне Руперт обнаружил собравшуюся у камина веселую компанию. Конде читал какие-то вирши под общий смех и аплодисменты. Знакомая дама поманила Руперта:

– Идите к нам, милорд! Что – сейчас моя очередь?

Она взяла в руки листок и прочитала свое стихотворение.

– Ну вот. Боюсь, что бледновато на фоне стихотворения господина герцога. Вы нас покидаете, герцог?

Эвон поцеловал ей руку.

– У меня иссякло вдохновение. Пойду побеседую с мадам дю Деффан.

Руперт сел рядом с игривой брюнеткой.

– Не советую идти в залу, Джастин. – предупредил он брата. – Там какой-то жирный тип зачитывает свое эссе про любовь или что-то в этом роде.

– Надо думать, это Фокемаль, – воскликнул Конде и, приоткрыв дверь, посмотрел в щелочку. – Хватит у вас на него духу, герцог?

Господин Фокемаль, наконец, закончил свои рассуждения; хозяйка возглавила посыпавшийся на него хор похвал; затем де Маршеран высказал свое мнение о взглядах господина де Фокемаля. После его выступления в зале наступило затишье, и лакеи принесли подносы с угощением. Ученые дискуссии уступили место легкой болтовне. Дамы глоточками отпивали глинтвейн и обсуждали туалеты и новые прически. Руперт, стоявший на посту возле выходной двери, достал коробку с костями и исподтишка затеял игру с приятелями. Герцог подошел к Меривейлу.

– Какие будут распоряжения? – спросил Меривейл. – Я вижу, леди Фанни оживленно беседует с мадам де Сен-Вир.

Герцог лениво обмахивался веером.

– Одно последнее распоряжение, – со вздохом ответил он. – Постарайтесь, чтобы наш любезный друг находился подальше от жены.

Затем он перекинулся несколькими фразами с мадам де Воваллон и затерялся в толпе.

Леди Фанни выражала госпоже де Сен-Вир восторг по поводу ее нового платья.

– Какой прелестный голубой цвет, – восхищалась она. – Я тут обыскала все магазины в поисках тафты этого оттенка. Поглядите, а вон опять та дама в красном платье. Вы не знаете, кто она такая?

– По-моему, это мадемуазель де Клу, – ответила мадам де Сен-Вир.

Тут к ним подошел виконт де Вальме.

– Ты не видел отца, Анри? – спросила его мать.

– Видел, мадам. Он вон там – с Шателетом и еще кем-то. – Он поклонился Фанни. – А, это – милорд Меривейл. Вам принести рюмку глинтвейна, мадам?

– Нет, спасибо, – ответила Фанни. – Позвольте представить вам моего мужа.

Мадам де Сен-Вир протянула Марлингу руку для поцелуя. Тут к ним подошла хозяйка дома.

– А где же ваш брат, леди Фанни? – спросила мадам дю Деффан. – Я попросила его почитать гостям его забавные эпиграммы, но он сказал, что придумал нам другое развлечение.

И она поспешно ушла в поисках герцога.

– Так будет Эвон читать нам свои эпиграммы? – спросил кто-то из стоявших неподалеку. – Они у него всегда замечательно остроумные. Помните ту эпиграмму, что он прочитал в прошлом году на рауте мадам де Маршеран?

– Нет, д’Орлэ, на этот раз он не собирается читать стихи. Д’Эгийон сказал, что герцог приготовил какой-то рассказ.

– Да?