Тени прошлого - Джорджетт Хейер

образом осуществляет справедливость. – Эвон опять обвел взглядом залу. Присутствующие с жадностью ловили каждое слово. В тишине четко звучал его негромкий голос. – И он достиг своей цели. Каин не знал, что думать, ежеминутно ждал удара, метался между надеждой и отчаянием. Он даже поверил было, что у его врага нет доказательств, и уверился, что ему ничего не грозит. – Эвон беззвучно засмеялся и увидел, как перекосилось лицо Сен-Вира. – Потом его снова начали одолевать сомнения. У него не было уверенности, что доказательств его вины не существует. Он не находил себе места. – Эвон захлопнул веер. – Опекун увез героиню в Англию, и ее начали учить вести себя как барышня. Она жила в одном из имений своего опекуна вместе с его родственницей. Постепенно она поняла, что жизнь девицы из высшего круга не лишена привлекательности, и стала забывать те ужасы, что выпали на ее долю в прошлом. И тогда, господа, Каин приехал в Англию. – Герцог втянул понюшку табаку. – Он выкрал – как бандит с большой дороги – мою героиню, влил в нее снотворное и увез в Портсмут, где его дожидалась его яхта.

– Боже правый! – вырвалось у мадам де Воваллон.

– У него ничего не получится, – вдруг прошептал Меривейлу Давенант. – Сен-Вир отлично держит себя в руках.

– Посмотри на его жену, – возразил Меривейл.

Герцог щелчком сбросил с рукава крупинку табака.

– Я не стану утомлять вам рассказом о том, как моей героине удалось спастись. В этой пьесе участвовал еще один актер, который помчался по пятам похитителя. Они оба спаслись, хотя Каин успел прострелить ему плечо. Не могу точно сказать, в кого он целился.

Сен-Вир дернулся в кресле и опять затих.

– И откуда только берутся такие негодяи! – ахнула де Шателе.

– Рана была серьезной и заставила беглецов искать убежища в маленьком постоялом дворе неподалеку от Гавра. К счастью, опекун моей героини успел их найти за два часа до того, как туда заявился неутомимый Каин.

– Значит, он-таки их отыскал? – спросил де Салли.

– Ну, разумеется, – улыбнулся герцог. – Он разыскал этот постоялый двор, но обнаружил, что судьба опять сыграла с ним злую шутку. Заявив, что игра еще не закончена, он был вынужден… удалиться.

– Злодей! – рявкнул Конде и посмотрел на мадам де Сен-Вир, которая вся скорчилась в кресле. Затем опять перевел взгляд на герцога.

– Именно, принц, – непринужденно подтвердил Эвон. – А теперь давайте вернемся в Париж, где опекун моей героини представил ее в высшем свете. Помолчи, Арман, – я скоро закончу. Она произвела фурор, потому что была не обычной дебютанткой. Иногда она казалась ребенком, но была наделена мудростью и силой духа. Я мог бы говорить о ней часами, но скажу только, что она шаловлива, весела, откровенна и очень красива.

– И верна, – добавил Конде.

Герцог кивнул.

– Да, принц, у нее преданное сердечко – кому это знать, если не мне. Короче: в Париже начали замечать сходство между ней и Каином. Вот тогда он, наверно, действительно перепугался. Но однажды девочка услышала, что ее считают незаконнорожденной дочерью Каина. – Он помолчал. – Господа, она любила человека, который стал ее опекуном. У него была прескверная репутация, но в ее глазах он был средоточием всех достоинств. Она звала его «монсеньор».

Сен-Вир закусил нижнюю губу, но сидел, не шевелясь, и история, рассказанная герцогом, казалось, мало его интересовала. Многие бросали на него потрясенные взгляды, но он, казалось, их не замечал. Стоявший в дверях Руперт ласково поглаживал эфес своей шпаги.

– Когда девочка узнала, что о ней говорят, она отправилась домой к Каину и спросила, правда ли, что она его незаконнорожденная дочь.

– Да? И что же?! – воскликнул Конде.

– Он решил, что судьба ему, наконец, улыбнулась, и сказал девочке, что это правда. – Арман вскочил на ноги, но герцог жестом остановил его. – Он стал грозить, что объявит ее своей незаконнорожденной дочерью и любовницей опекуна. Он сказал ей – не забывайте, он ее отец, господа, – что сделает это, чтобы опозорить ее опекуна в глазах высшего общества за то, что тот посмел ввести в свет, как равную, свою плебейку-любовницу.

Мадам де Сен-Вир выпрямилась в кресле и сидела, вцепившись в его ручки. Ее губы беззвучно шевелились. Она явно впервые узнала о последних подвигах своего мужа.

– Ну какой же подлец! – крикнул Лавулер.

– Подождите минуту, дорогой Лавулер. Одновременно он обещал девочке молчать, если она исчезнет и никогда больше не появится в свете. – Глаза герцога сверкали сталью, в голосе звучал лед. – Я уже сказал вам, господа, что она любит своего опекуна. Покинуть его и вернуться к прежней убогой жизни после того, как она только что вкусила счастье, было для нее хуже смерти.

В зале осталось очень мало слушателей, которые все еще не понимали, о ком идет речь. На лицах большинства были написаны ужас и отвращение. Стояла гробовая тишина. Перегнувшись вперед в кресле, Конде спросил с тревогой в голосе:

– Продолжайте! Так что она сделала – уехала?

– Нет, принц, – ответил герцог.

– Так что же?

– Для тех, кто впал в отчаяние, кто никому не нужен, у кого разбито сердце есть только один выход.

Мадам дю Деффанд вздрогнула и закрыла глаза рукой.

– Вы хотите сказать?..

Эвон кивнул в сторону окна.

– Недалеко отсюда, принц, протекает река. Она скрывает много тайн. Это – лишь одна из трагедий, закончившихся в ее волнах.

Пронзительный вопль разрезал тишину. Какая-то сила подняла мадам де Сен-Вир на ноги, и она, спотыкаясь, сделала несколько шагов вперед.

– Нет! Нет! – задыхаясь, проговорила она. – Только не это! Только не это! Моя маленькая девочка! Боже, пожалей меня! Неужели она умерла?

У нее перехватило дыхание, она рухнула у ног Эвона и разразилась отчаянными рыданиями.

Леди Фанни вскочила с кресла и бросилась к мадам де Сен-Вир.

– Бедняжка! Нет, мадам, она жива! Помогите же, кто-нибудь! Успокойтесь, мадам!

В зале поднялся страшный шум. Давенант вытер со лба пот.

– Добился-таки своего, – сказал он. – Ну и хитер же!

В общем шуме выделился недоумевающий женский голос:

– Я не понимаю. Почему?.. Это и есть конец истории?

Эвон даже не повернул головы:

– Нет, мадемуазель. Я сам жду, чем закончится эта история.

В алькове вдруг началась драка, которая отвлекла внимание собравшихся от мадам де Сен-Вир. Когда у нее началась истерика, ее муж утратил всякий контроль над собой: все кончено, она его выдала. Он вскочил на ноги и теперь бешено вырывался из хватки Меривейла, стараясь дотянуться до своего кармана. Несколько мужчин бросились на помощь Меривейлу, но тут Сен-Вир отчаянным рывком высвободился, и все увидели у него в руках