Тени прошлого - Джорджетт Хейер

– Терпение, Арман, давай сначала разберемся с Каином и его предполагаемым сыном. С течением времени Каин привез семью в Париж – да, я сказал вам, что дело происходило во Франции? – приказав приемному отцу своей дочери покинуть поместье и уехать куда-нибудь подальше, даже не извещая его самого, где они будут жить. На месте Каина я бы не настаивал на том, чтобы потерять след дочери, но он, несомненно, руководствовался своими собственными соображениями.

– Но, герцог, – воскликнула мадам де ла Рок, – какая же мать согласится на такое? Покинуть собственное дитя!

Мадам де Сен-Вир дрожащей рукой поднесла ко рту платок.

– Да, это трудно себе представить, но, возможно, эта дама боялась своего мужа. Он весьма неприятный тип.

– В это легко поверить, – с улыбкой сказала мадам де ла Рок. – Отпетый негодяй! Продолжайте, герцог.

Из-под приспущенных век Эвон наблюдал за Сен-Виром. Тот рванул на горле шейный платок. Потом герцог перевел взгляд на сосредоточенную физиономию Меривейла, и тот слегка улыбнулся.

– Каин с женой и их предполагаемым сыном вернулись, как я уже сказал, в Париж, и новость о появлении у Каина наследника сильно расстроила Авеля. По мере того как мальчик рос, Авель с удивлением замечал, что в нем нет ни одной фамильной черты их семейства – ни во внешности, ни в характере, – и это его все больше злило. Но он не догадывался о подмене – да и кто бы догадался? – Эвон тряхнул рюшами на рукавах. – Ну а теперь давайте на время оставим в покое Каина и вернемся к его дочери. В течение двенадцати лет она росла в семье своих приемных родителей в глубокой провинции. Те хорошо с ней обращались – как с собственным ребенком. Но по истечении двенадцати лет Судьба опять обратила внимание на Каина и его проделки и наслала чуму на район, где жила его дочь. От чумы умерли приемные родители девочки, но сама девочка осталась жива – так же как ее приемный брат. О брате я скажу отдельно. Она стала жить в доме местного кюре, который заботился о ней и учил ее. Пожалуйста, не забудьте о кюре. Он играет небольшую, но очень важную роль в этой истории.

– Как ты думаешь, их это убедит? – пробормотал Давенант.

– Посмотри на Сен-Вира, – ответил Марлинг. – Джастин поступил гениально, упомянув кюре. Для Сен-Вира это стало полной новостью.

– Мы запомним кюре, – зловещим тоном произнес Арман. – А когда ему предстоит сыграть свою роль?

– Прямо сейчас, потому что приемная мать героини на смертном одре именно ему вручила письменное признание.

– Выходит, эта крестьянка умела писать? – спросил Конде, хмуро слушавший рассказ герцога.

– Видимо, она когда-то служила камеристкой – и поэтому писать она умела. – Эвон с удовлетворением заметил, что мадам де Сен-Вир судорожно стиснула руки. – Ее признание несколько лет пролежало в запертом ящике в доме кюре.

– Но он должен был его обнародовать! – воскликнула мадам де Воваллон.

– Я тоже так думаю, мадам, но он очень добросовестно относился к своим обязанностям священнослужителя и считал себя не вправе нарушить тайну исповеди.

– Так что же случилось с девочкой? – спросил Арман.

Герцог покрутил перстни у себя на пальцах.

– Ее, мой дорогой Арман, привез в Париж ее сводный брат, который был на несколько лет старше. Его зовут Жан, и он купил таверну на одной из самых низкопробных улиц Парижа. И, поскольку он считал неприличным держать там молодую девушку, он заставил ее носить мужскую одежду. – Голос герцога посуровел. – Не стану огорчать вас описанием ее жизни в облике мальчишки на побегушках.

– Господи! – со слезами проговорила мадам де Сен-Вир.

– Жуткая история, не так ли, мадам? – мягко осведомился герцог. Его губы были искривлены презрительной усмешкой.

Сен-Вир приподнялся в кресле и опустился в него снова. Слушатели начали обмениваться вопросительными взглядами.

– Затем, – продолжал герцог, – он женился на злобной бабенке, которая словно поставила себе целью всячески отравлять жизнь моей героине. И девочка была во власти этой мегеры целых семь лет. – Герцог обвел зал глазами. – Пока ей не исполнилось девятнадцать лет. За эти годы она узнала, что такое «порок» и «страх» и постигла значение отвратительного слова «голод». Мне даже непонятно, как она сумела все это пережить.

– Что за жуткая история, герцог! – воскликнул Конде. – И что же с ней случилось дальше?

– А дальше, принц, опять вмешалась Судьба, сведя нашу героиню с человеком, у которого не было оснований любить нашего друга Каина. Его поразило ее сходство с Каином, и он, повинуясь минутному порыву, выкупил ее у сводного брата. Он много лет ждал случая отомстить Каину за оскорбление, которое тот ему нанес, и, увидев эту девушку, понял, что сейчас ему подвернулся случай воздать Каину по заслугам. Он также заметил следы плебейского происхождения в сыне Каина. Скоро ему удалось предъявить героиню Каину и увидеть в глазах последнего изумление и ужас. Постепенно ему стала проясняться история этой девушки. Каин подослал доверенное лицо к своему врагу, чтобы выкупить у него свою дочь. Так что первоначальное подозрение переросло в уверенность.

– Помилуй, д’Анво, – проговорил де Салли, – не хочет ли он сказать?..

– Тише! – цыкнул на него д’Анво. – Давай лучше дослушаем до конца. Это становится любопытным.

– Враг Каина узнал от Жана, из какого городка они приехали, а также узнал про кюре. Надеюсь, вы не забыли про кюре?

Взгляды собравшихся были устремлены на герцога, и некоторые явно начинали понимать, к чему он клонит. Конде нетерпеливо кивнул.

– Не забыли. Пожалуйста, продолжайте!

Изумруд на руке герцога сверкнул угрожающим блеском.

– Вот и отлично. Этот человек поехал в ту отдаленную деревушку и отыскал там кюре, с которым ему удалось достичь соглашения. И он вернулся в Париж… вот с этим. – Эвон вынул из кармана смятый и грязный клочок бумаги и метнул злорадный взгляд на окаменевшего Сен-Вира. – Вот с этим, – повторил герцог и положил бумагу на каминную полку, возле которой стоял.

Напряжение в зале достигло апогея.

– А я было почти поверил, – шепнул Давенант Марлингу, – что это и есть признание. По-моему, публика догадалась, о ком идет речь.

Герцог разглядывал рисунок у себя на веере.

– Вас, возможно, удивит, что он сразу не разоблачил Каина. Признаю, это было его первой мыслью. Но он вспомнил, что дочь Каина несколько лет провела в аду, и решил, что и тот заслуживает побыть в аду подольше. – Его голос посуровел. Улыбка исчезла с его лица. Мадам дю Деффан смотрела на него с ужасом. – И поэтому, господа, он решил выждать и сразу не наносить решающий удар. Он считал, что таким